Книга Зал костей, страница 94 – Тим Харди

Брат скрестил на груди мускулистые руки, выглядя чрезвычайно довольным собой. Я не стал упоминать, что на самом деле решение построить крепость родилось у Сигборна, сына Рива. Его сыну Ульфкелю выпало завершить работу после того, как Сигурд погиб в сражении – по иронии судьбы, с кланом Норлхаст. Название крепости и стало единственным наследием, которое оставил Ульфкель. Сам он умер от кровавой чумы всего через два года после возведения крепости, так и не продолжив легендарный род Рива.

— Ты не удивлен, что клан Ворунд внезапно перестал устраивать набеги на наши земли? – спросил я, решив, что сейчас самая подходящая возможность последовать совету Этты.

— Ха! Мы слишком часто давали им по носу. Стены Гаутара по-прежнему крепки, а воины Финнвида прогнали всех набежников, которые осмелились ступить на наши берега.

— Не всегда, – возразил я. – Хаарл говорил, что порой наши воины добирались до отдаленных деревень слишком поздно, чтобы их защитить. Тюрвинг и его головорезы не раз творили свои черные дела и сбегали еще до того, как подходила наша дружина.

Йорик недовольно фыркнул.

— Ну, мы не можем уберечь каждое крошечное поселение, где решили жить люди. Возможно, Черноглазый не выходит в море, потому что начались проклятые летние штормы. Честно говоря, Ротгар, глядя, как люди вроде Сандара и Хроди жалуются на погибший урожай, или слыша, как Лундвар оплакивает пропажу товаров, которые везли из кланов, обитающих к западу от гор, можно подумать, что они предпочли бы терпеть набеги.

«Он освоился и привык быть вождем», – подумал я. За те два месяца, что меня не было, брат сильно изменился. Теперь, когда Ворунд прекратил набеги, Йорик приписывал все заслуги себе. Его самоуверенность росла с каждым успешным начинанием, и особенно после того, как мы заключили союз с Норлхастом. Меня радовало, что правление брата упрочилось, но в глубине души я допускал, что скоро ситуация вновь изменится к худшему.

Больше всего я опасался, что Адальрик готовится застать нас врасплох и нападет, когда осень сменится зимой, чтобы нанести решающий удар и сломить наш дух. Однако зима двести восьмого-двести девятого годов эпохи Падших выдалась самой тяжелой на памяти живущих. Северные ветры с Бескрайнего океана приносили обильные снегопады, и стоял жуткий холод. Вскоре Редфарское море покрылось гигантскими айсбергами, невероятно огромными белыми горами, медленно дрейфующими по течению, и я смотрел на них из своих теплых покоев в Северной башне. Позже само море замерзло, и все наши корабли оказались заперты в порту. Несколько смельчаков отважились выйти на лед, чтобы выдолбить лунки до темных вод под ним и порыбачить. Храбрецы рассказывали, что море превратилось в огромную ледяную равнину, простиравшуюся во все стороны, насколько хватало глаз. Некоторые предполагали, что лед протянулся от берега до берега, позволяя пройти, как посуху, от Ривсбурга до Рилтбалта. Однако никто не отважился проверить это предположение и проделать двухсотмильное путешествие пешком.

Сандар и Хроди не кривили душой, жалуясь на потери из-за непогоды, поскольку летние штормы помешали полностью собрать урожай. Из-за того, что рыбаки не могли выходить в море, рыбы тоже не хватало, и запасы продовольствия буквально таяли. Хотя на столе Йорика в Большом зале еды всегда хватало, Хаарл признался, что в Ривсбурге люди голодают. В такую скверную погоду Хаарл нечасто ходил в дозор, и мы больше времени проводили вместе, как когда-то в детстве, играя в кости или тавлеи на старой поцарапанной доске Финнвида.