Книга Речной Князь. Книга 1, страница 118 – Тимофей Афаэль

Крыв пошёл снова. На этот раз с опаской, крадучись. Клинок выставил перед собой, ноги полусогнуты. Его глаза рыскали по мне, ища слабину.

Я отступил ещё на шаг. Река плеснула выше колен. Холод кусал мышцы, ступни начинало сводить, но я загнал эту боль на задворки разума. Это мой капкан. Чем глубже Крыв залезет, тем тяжелее ему будет махать железом.

Крыв вошёл в реку следом. Шаг, второй. Течение сразу навалилось ему на ноги, сапоги хлебнули воды и потяжелели. Он ступал, вслепую щупая дно, боясь снова увязнуть в иле.

Я прочитал его бросок за миг до того, как он ударил. Волна дурной силы пошла от его пятки к правому плечу. Резкий выпад — прямой, быстрый тычок в живот.

Я скользнул вправо. Течение само подтолкнуло в спину. Нож Крыва снова вспорол пустоту там, где я только что стоял. Он грязно выругался, попытался довернуть корпус для реза сбоку, но сапог предательски поехал по скользкому илу. Крыв нелепо взмахнул левой рукой, пытаясь устоять на ногах.

Берег зашумел сильнее. Сквозь шум крови в ушах я уловил хриплые голоса — Гнуса, Рыжего, мужиков.

— Вали его, Кормчий!

— Води борова!

Крыв выпрямился. В его глазах плескалось изумление, граничащее со страхом. Он не мог взять в толк, почему лезвие режет только воздух. Я был медленнее, слабее, едва держался на ногах, но оставался неуловимым, как речной туман.

— Ты… — он хрипел, грудь ходила ходуном. — Ты и впрямь колдун… Чуешь удары, гад…

Я перехватил нож поудобнее, глядя прямо ему в переносицу.

— Много брешешь, Крыв. Дерись.

Крыв взревел и бросился в атаку. Теперь это была не осторожная проба, а яростная рубка. Град быстрых ударов — сверху, сбоку, наотмашь. Он хотел не зацепить, а прорубиться сквозь меня, как сквозь камыш.

Дар, выжимая из меня последние соки, чертил рисунок его шагов наперед. Я смещался за миг до удара. Сталь со свистом рвала воздух у виска, у горла, распорола рубаху на боку, но не достала плоти.

Голова раскалывалась. Дар жрал остатки сил с жадностью изголодавшегося волка. В глазах темнело. Я понимал: еще пяток таких вздохов, и я просто рухну в грязь замертво.

Крыв остановился, тяжело хрипя. Глаза остекленели от бешенства. Он видел перед собой не человека, а тень, которую невозможно поймать.

— Стой… — просипел он, сплевывая вязкую слюну в воду. — Стой и дерись, сука!

Я молчал, экономя дыхание. Берег зашумел, и в их криках прорезались новые нотки. Гнус и Рыжий глумливо улюлюкали. «Черная кость» почуяла кровь. Это добило Крыва.

— Хватит! — рявкнул он. — Я тебя на куски порву!

Он отбросил осторожность к чертям. Раскинул руки, как медведь, и бросился на меня нахрапом, решив продавить, прижать и тогда ударить.

Вода вскипела под его сапогами. Я не стал пятиться, а дождался, пока его скрюченные пальцы почти коснутся моей груди, и сделал резкий шаг влево, пропуская его мимо себя.

Крыв пролетел мимо, схватив пустоту. Его сапог предательски поехал по скользкому дну. Тушу понесло дальше, ноги разъехались, и он с всплеском рухнул плашмя в воду.

Брызги веером накрыли передние ряды. Берег разразился хохотом. Ржали гребцы, смеялись женщины, даже кто-то из «белых» презрительно хмыкнул. Грозный головорез вмиг стал мокрой курицей.

Крыв с трудом поднялся. С него ручьями текла грязная жижа, волосы облепили череп. Он вытер лицо ладонью, размазывая ил.