Книга Речной Князь. Книга 1, страница 74 – Тимофей Афаэль

Шестая вешка. Жернова. Самое гиблое место.

Два каменных лба впереди сдавили русло так, что в проем едва пролезла бы телега. Вода там стремительно падала вниз, взбиваясь в бешеную пену. Настоящий волчий капкан, где при малейшей ошибке тебя размажет кровавой кашей по камням.

И вдруг «эхо» Крыва оборвалось. Лопасти перестали лупить по воде, потому что он увидел эти каменные челюсти своими глазами. Узрев кипящую пену и оскал скал, он поддался страху, который ударил его по рукам. Крыв сдрейфил.

Глаза сыграли с ним гнилую шутку, показав смерть, которую я не видел, потому что чуял только ровную нить потока, идущую прямо по центру меж валунов. Это было игольное ушко: зайдешь ровно — проскочишь стрелой, дрогнешь — пойдешь на дно.

Влетев в эту глотку под рев воды, заглушивший толпу, я ощутил, как долбленку швырнуло в провал, словно щепку.

Слева потянуло опасностью от черного бока валуна, мелькнувшего в полупяди от моего локтя. Справа вздыбился бурун, норовя крутануть киль. Я рубил веслами коротко и жестко. Вёл, на грани переворота, свою посудину по самому гребню струи.

Один вздох. Ещё гребок. Выплюнуло!

Выскочив из каменных тисков на ровную воду, я со свистом выдохнул воздух, который держал в груди всю дорогу. С яра грохнул ошалелый вой толпы, увидевшей невозможное.

— Прошёл… — пронесся над водой хриплый вопль.

— Да ну нахер…

Праздновать было рано, поэтому я налег на весла. Оставалась половина пути и корыто врага, до которого было шагов пятнадцать, не больше.

Крыв засуетился и принялся месить воду сильнее. Он осознал, что слепец не разбился и дышит ему в затылок. Страх намертво связал его руки, а мне — развязал.

Нащупав самую быструю струю я лег на неё днищем, как на ледяную горку, и она понесла меня вперед.

Седьмая вешка. Восьмая.

Пожирая расстояние, я стремительно сокращал отрыв: десять шагов, пять, три. Теперь я не просто чуял его след, но и слышал хриплое, загнанное дыхание, пока ледяные брызги с его лопастей летели мне прямо в лицо.

— Жми, зараза, дави его!!! — надрывался кто-то на яру, но было слишком поздно.

Девятая вешка — «Колено».

Самый подлый излом русла, где течение бьет в скалу и отлетает назад, взбивая воду. Сдрейфивший Крыв взял широко, побоявшись вписаться в камень, и забрал вправо, на тихую воду. Там было безопаснее, да только крюк выходил больше.

Я же нащупал узкую полоску спокойной воды под самым брюхом скалы. Риск велик. Ошибёшься — размажет, но если сделаешь как надо — срежешь путь.

Рванув левым веслом внатяг, я пустил долбленку в крутой вираж, едва не зачерпнув бортом ледяную воду. Пройдя впритирку и кожей почуяв брызги от камня, лодка вылетела на прямую.

Крыв оказался справа, борт к борту, так близко, что наши лопасти едва не сцепились. Он подавился вдохом, увидев, как слепец с тряпкой на роже вынырнул из-под самой скалы, будто нечисть.

Я точно знал, что он смотрит, поэтому повернул к нему лицо и оскалился, а на следующем гребке мощно вышел вперёд.

Берег разразился громким шумом и криками.

— Обошёл! — вопил кто-то, срывая глотку.

— Малёк Крыва сделал!

— Да как⁈

— Колдун, мать его!

Мышцы жгло огнем, легкие втягивали стылый воздух с хрипом, но это была правильная работа. Уверенно поддерживая ритм, я двигался вперед: гребок, вспышка, тьма. Впереди лежала чистая вода до самого яра.