Книга Речной Князь. Книга 1, страница 71 – Тимофей Афаэль

В голове невольно всплыл разговор на пропахшей луком кухне, когда она с грохотом швырнула передо мной глиняную миску.

— Дурак! — рявкнула она тогда, уперев руки в бока. — Жизнь свою на кон кинул! Ради чего? Ради места на корме?

— Ради того, чтобы не жрать чужие объедки, — ответил я, спокойно работая ложкой. — Либо я беру руль, либо иду на дно. Я знаю, что делаю.

— Крыв тебя там утопит! — всхлипывала из угла Зоя.

— Знает он… Мальчишка, — голос Дарьи лязгнул железом, хоть на глазах и блестели слезы. — Если живым вылезешь — сама ухватом хребет переломаю, чтоб нервы не мотал. Ешь давай. Сил набирайся, смертник…

Я моргнул, прогоняя наваждение. Вчера она обещала пришибить меня ухватом, а значит, нужно выжить хотя бы ради этого. Проходя мимо, я дерзко подмигнул Зое. Девчонка судорожно вздохнула, прижав ладони ко рту. Дарья лишь укоризненно покачала головой, но я успел заметить, как её пальцы украдкой сложили охранный жест от сглаза.

Оставив их позади, я вышел на голый песок у самой воды. Там уже качались на волнах две одинаковые легкие долбленки, возле одной из которых переминался Крыв. Он сжимал деревянные весла так, словно хотел переломить их пополам, буравя меня яростным, нисколько не затухшим взглядом.

За спиной Атамана скалилась «белая кость» — Волк и десяток его дружинников. Вальяжные, в добротных овчинах, они собрались здесь ради потехи, желая поглазеть, как щуплый щенок свернет себе шею. Чуть поодаль жалась «чёрная кость»: работяги и простые гребцы с хмурыми лицами, в чьих глазах я уже кормил речных раков.

Бурилом грузно влез на плоский валун у самой воды, осматривая ватагу, потом поднял руку, и гул голосов как обрезало.

— Слушай, стая! — рык Атамана легко перекрыл шум воды. — Вчера этот малёк кинул Крыву вызов. Сказал, что пройдет Старые Быки вслепую. Лучше, чем наш Кормчий.

Обведя толпу тяжелым взглядом, он продолжил:

— Слова — пустой треп. В Гнезде верят только крови и делу. Сейчас поглядим, чего стоит его язык.

Толпа зашумела, мужики азартно переговаривались, скаля зубы.

— Уговор такой! — гаркнул Бурилом, не дожидаясь тишины. — Обе лодки начинают отсюда. Огибаете Быки и возвращаетесь. Крыв идет зрячим, а мальку вяжем глаза. Кто первым ткнется носом в этот песок и не расшибет посудину — тот и прав. Если продует Крыв, то отдаст мальку свой нож.

Он выдержал паузу, намертво впившись взглядом в меня.

— А если проиграешь ты, малёк… Я. как и обещал, лично вздерну тебя на рее ушкуя, что ты починил. Уяснил?

Я молча встретил его взгляд и кивнул.

— Добро, — оскалился Атаман. — Волк, вяжи ему глаза.

Волк шагнул ко мне, сжимая в кулаке грязную холщовую тряпицу.

— Иди сюда, щенок, — процедил он так, чтоб слышал только я. — Закроем глазки, чтоб рыб на дне не пугался.

Я шагнул навстречу. Волк зашел со спины, набросил тряпку на лицо и рванул узлом на затылке так, что аж голову назад дёрнуло. Грубая ткань до боли врезалась в переносицу, а перед глазами поплыли красные круги.

— Не жмет? — издевательски хмыкнул он, грубо ткнув пальцем мне в скулу, проверяя, нет ли щели.

Зрение пропало, оставив после себя лишь рев перекатов. В темноте слух мгновенно обострился: вода бурлила, глодая камни, ветер со свистом путался в голых ветвях ив, а на берегу непрерывно гомонила ватага.