Книга Речной Князь. Книга 2, страница 108 – Тимофей Афаэль

Гранёным жалом болта поймал грудь носильщика, который тащил мешок с огневым запасом. Мои пальцы легли на рычаг. Я выдохнул воздух и плавно нажал.

Тетива сухо щелкнула. Приклад привычно толкнул плечо. Стальной болт со свистом ушел во тьму. В этот миг идущий впереди пленный споткнулся о прибрежную корягу. Он качнулся вбок и полностью загородил собой носильщика. Болт вошел ему под ключицу. Мужик коротко всхлипнул, рухнул на колени и завалился лицом в прибрежную грязь.

— Засада! — взвыл Крыв. — К лодке, живо!

Слева раздался второй щелчок. Болт ударил в грудь второму носильщику. Мужик дернулся всем телом, выронил мешок и упал ничком. Горшки в мешке опасно громыхнули. Не побились бы.

Первый носильщик бросился в сторону кустов. Он пытался обойти нас и проскочить к лодке.

Из ивняка с рыком вылетела знакомая фигура. Я с удивлением опознал Гнуса. Он с налету ударил беглеца рогатиной в грудь. Мужик охнул и повалился навзничь, уронив свою ношу. Глиняные горшки опасно и громко стукнули друг о друга.

Рыжий выскочил следом с топором наперевес. Второй пленный кинулся на него с голыми руками. Рыжий коротко взмахнул и мужик осел на землю, схватившись за развороченное бедро.

— Куда попёр, гнида⁈ — прохрипел Гнус, выдёргивая рогатину из тела. — Это наше добро!

Я оторопело смотрел на них, пытаясь понять, откуда они взялись. Эти двое должны были дрыхнуть в избе после провальной ночи.

Но времени на раздумья не оставалось. Крыв и выжившие пленные ломились к лодке. Они расталкивали друг друга локтями и скользили в грязи. Хромой ублюдок первым добежал до берега, рыбкой перевалился через борт и хрипло заорал, подгоняя остальных. Княжьи люди посыпались за ним следом.

Им оставалось оттолкнуться от берега на стремнину и все.

Самострел тут не пляшет. Семь здоровых рыл против одного болта. Пока натяну тетиву — они уйдут в туман.

Моя рука сама нырнула за пазуху. Костяная трубка прыгнула в ладонь. Я рванул деревянную пробку зубами, резко дунул в отверстие. Спрятанная веревка вспыхнула багровым глазом.

— Бес, бери горшок! — рявкнул я.

Парень понял всё влет. Он подхватил глину с земли обеими руками. Я ткнул раскаленным трутом прямо в шнур торчащий из горловины. Фитиль яростно зашипел, плюнув мне в лицо снопом едких искр. В нос ударила кислая вонь.

— Пошел! — выдохнул я.

Бес рванул с места как спущенный с цепи волкодав.

Крыв на корме уже орал «Толкай!», когда Бес вылетел из ивняка на открытый берег. Его ноги молотили по мокрому песку, поднимая грязь. Шипящий шнур в его руках разбрасывал рыжие брызги огня, освещая искаженное злобой лицо бывшего каторжника.

Лодка оторвалась от берега.

Бес с разбегу влетел по колено в ледяную воду.

Крыв обернулся. Увидел несущегося к нему Беса с огнем в руках и истошно заорал, замахнувшись веслом.

Но Бес успел. Он примерился и с силой швырнул шипящий горшок прямо в середину лодки, в самую гущу перепуганных людей.

— Ложись! — заорал я дурным голосом.

Бес пластом рухнул в воду, инстинктивно закрыв голову руками. Я тоже вжался в холодный прибрежный песок, крепко зажмурился и на всякий случай разинул рот, ожидая удара.

Рвануло не сразу. Прошла пара томительных мгновений, пока огонь с фитиля добрался до пороховой мякоти, а затем ночную тишину разорвал мощный грохот.