Книга Речной Князь. Книга 2, страница 111 – Тимофей Афаэль

Рыжий молча кивнул, со спокойным лицом.

Я перевёл взгляд на второго пленного, который лежал у самого берега с моим болтом под ключицей. Он уже не шевелился. По восковой бледности заострившегося лица было ясно — отмучился. Видать, гранёное железо порвало важную жилу, и пока мы возились с мешками в темноте, мужик тихо истёк кровью в прибрежную грязь.

Допрашивать некого. Да и о чём спрашивать? Что хромой ублюдок Крыв подбил их на побег? Мы это и так поняли.

— Добро несите в тепло, — приказал Бурилом, отворачиваясь от реки. — Горшки в сухое место, под замок. Потом пересчитаем ещё раз. И Беса уводите, пока он в воде совсем не околел и дуба не дал.

Я повернулся к парням.

— Гнус, Рыжий. Берите мешки, — скомандовал я. — Знаете что делать.

Рыжий молча закинул топор за пояс и бережно подхватил мешок потяжелее. Гнус, кривясь от боли в располосованной руке, ухватил второй здоровой пятерней.

Пока они брали мешки, я подошёл вплотную.

— А теперь скажите мне, — негромко произнес я, поравнявшись с ними. — Вы какого лешего приперлись на берег? Вы же сами на Беса плевались, мол, байки он травит и брешет не по делу.

Гнус хмыкнул, осторожно переступая через склизкую корягу.

— Спали мы, как же. Я на лавке ворочался, злоба брала, а этот, — он кивнул на идущего рядом Рыжего, — вообще уселся в темноте и топор точить начал. Вжик-вжик, аж по мозгам скребет. Ну я не выдержал, говорю: чего мы тут сидим, пока вы там на берегу мерзнете? А вдруг каторжник правду сказал, и Крыв правда пойдет? Бросить вас вдвоем… Не по-братски это, Кормчий. Одним делом теперь повязаны.

Рыжий кивнул, подтверждая слова друга, и перехватил мешок поудобнее. Я усмехнулся про себя. Эти двое, ворчливые и упрямые, оказались настоящими боевыми братьями, которые своих в беде не бросают.

Мы остановились на полпути, оборачиваясь к реке. Там, у самой кромки ледяной воды, стоял промокший до нитки Бес. Его била крупная дрожь. Толпа ватажников, сбежавшаяся на взрыв, расступалась перед ним, но мужики смотрели уже не как на чужака или презренного портового раба. В их взглядах читалось признание. Они поняли, что этот худой, трясущийся от холода парень только что спас их Гнездо от княжьего удара.

Из толпы шагнул Волк. Опытный ушкуйник, который называл его пустобрёхом, подошел вплотную. Бес напрягся, исподлобья глядя на бойца, но Волк хмуро посмотрел на догорающие на волнах обломки лодки, потом перевел взгляд на Беса.

— Прав ты оказался, — громко, так, чтобы слышала вся притихшая ватага, произнес Волк. — И рука у тебя не дрогнула с огнем в реку прыгать. Зря я на тебя наговаривал. Достойный поступок.

Волк протянул свою ладонь. Бес на мгновение опешил, не веря своим глазам, а затем крепко пожал её. Топор войны зарыт.

* * *

В избе Атамана было тепло и сумрачно.

Бес стоял у печи, прижавшись спиной к горячим камням. Мокрая одежда парила, от парня поднимался сизый дымок, будто он сам вот-вот займётся огнём. Зубы его мелко стучали, и он никак не мог унять эту дрожь, хотя жар от печи шёл такой, что впору было отодвигаться.

Бурилом сидел за столом, упершись локтями в тёмные от времени доски. Перед ним стоял ковш с брагой, но Атаман к нему не притрагивался. Он смотрел на Беса.

Волк притулился у стены, скрестив руки на груди. Я стоял у двери, привалившись плечом к косяку.