Книга Речной Князь. Книга 2, страница 56 – Тимофей Афаэль

— У меня тоже, — буркнул Бес, разминая затекшие плечи. — До Хромого ещё топать и топать, а там бочонок серы, холстина, железо… Сдохнем по дороге, как мерины.

Я смотрел на нашу поклажу, а в голове летала простая мысль: глупо таскать груз на собственном горбу, когда можно переложить его на колёса.

— Телега нужна, — сказал я вслух.

— Телега! — Волк хмыкнул. — И где мы её добудем? Купим у первого встречного за серебро?

Бес вдруг оживился. Огляделся по сторонам, принюхался, как бродячий пёс, взявший мясной след.

— Погодьте-ка, — бросил он и бесшумно скользнул куда-то за угол.

Мы остались ждать. Где-то за высокими заборами скрипнуло дерево, звякнуло железо и вскоре из-за угла выкатилась двухколёсная ручная тележка. Бес толкал её перед собой, ухмыляясь во весь рот.

— Вот, — он остановил повозку рядом с нашими мешками. — Колёсный ход.

— Где взял? — Бурилом нахмурился.

— Одолжил.

— У кого?

— У одного доброго человека. Ему она пока не нужна.

— А этот человек знает, что одолжил?

— Узнает, — Бес беспечно пожал плечами. — Попозже. Когда зенки продерёт да во двор выйдет. У него там в сарае ещё парочка таких стоит, не обеднеет купчина.

Волк хрипло заржал:

— Одолжил! Ну ты и хорь, Бес.

— Я ж не украл, — Бес развёл руками с видом невинно оскорблённой девицы. — Украл — это когда с концами. А я верну. Может быть. Если вспомню, из какого двора выкатил.

— Хорош языками чесать, грузите, — скомандовал я, пряча усмешку.

Мы покидали мешки с селитрой в тележку. Ось жалобно скрипнула под тяжестью, но выдержала. Добротно было сработано — видно, тот самый «добрый человек» толк в вещах знал.

— Ну, — Бурилом взялся за оглобли, — пошли к Хромому, а там и домой.

До склада Хромого добрались без приключений.

Бурилом катил телегу, и колёса грохотали по камням мостовой, распугивая кур и заставляя прохожих шарахаться в стороны. На четверых мужиков с гружёной телегой никто не обращал особого внимания — мало ли кто что везёт по утреннему времени. Город просыпался, улицы заполнялись народом, и мы растворились в этой толпе, как капля в реке.

Хромой открыл сразу, будто ждал у двери. Оглядел нас, оглядел телегу с мешками, и глаза у него забегали. Видно считал, прикидывал, сколько мы наторговали за ночь.

— Вижу, дела у вас пошли, — сказал он, отступая в сторону. — Заходите, ваш товар в целости.

Бочонок с серой стоял там, где мы его оставили. Рядом — тюки с инструментом, рулоны парусины, мешки с крупой и сухарями. Хромой, при всей своей жадности, слово держал.

Мы перетаскали всё на телегу. Бурилом попробовал толкнуть — тяжело, но катится.

— Ну, бывай, Хромой, — сказал Атаман. — Может, свидимся ещё.

— Может, и свидимся, — Хромой ухмыльнулся как-то криво. — Ежели живы будете.

Он сказал это вроде бы походя, но меня резануло. И то, как бегали его мышиные глазки, и то, как торопливо он начал задвигать засов, едва мы выкатили телегу за порог.

Мы двинулись в сторону реки, уходя кривыми переулками.

И всё-таки что-то было не так.

Я огляделся — вроде ничего подозрительного, но чутьё, которое не раз спасало мне жизнь, свербело под рёбрами, не давало покоя.

— Атаман, — сказал я негромко. — Не нравится мне что-то.

Бурилом не обернулся, продолжая катить телегу, но я заметил, как дрогнули его плечи.

— Мне тоже. С самого склада чую. Будто глаза в спину.