Книга Речной Князь. Книга 2, страница 59 – Тимофей Афаэль

Вдруг телега ухнула вниз. Правое колесо с хрустом провалилось в глубокую промоину, скрытую в луже. Ось жалобно скрипнула. Я едва не вылетел вперед, навалившись грудью на борт. Бурилом выругался, с силой дёрнув оглобли на себя. Телега даже не шелохнулась. Сидела как влитая.

— Приплыли, — выдохнул Волк, озираясь с тревогой.

Сзади, со стороны переулка, откуда мы только что вырвались, уже слышались крики. Кто-то из бандитов очухался, продышался и теперь хрипло созывал остальных.

— Бросаем повозку! — Бес нервно дёрнул плечом, вглядываясь в темноту проулка. — На горб сколько унесем, остальное в грязь! Иначе нас тут прямо на этих мешках и порежут!

— Отставить! — рыкнул я, хватаясь за грязное колесо. — Без селитры нам всем на реке хана. Тянем!

Бурилом молча уперся сапогами в края ямы. Волк вцепился в задний борт, я и Бес облепили застрявшее колесо.

— И-и-и… взяли, — прохрипел Атаман.

Мы рванули. Дерево затрещало, глина громко чавкнула, неохотно отпуская обод, но колесо лишь провернулось на месте и село еще глубже. Руки безнадежно скользили по мокрой грязи.

Топот раздался совсем близко — буквально на соседней улице. Замелькали рыжие отсветы факелов по верхам заборов.

— Доски… ищите доски, — зашипел я, лихорадочно шаря глазами по двору. Волк метнулся к ближайшему плетню и вырвал толстую жердь. Подскочил к яме, с силой вогнал конец деревяхи под самое колесо, используя край промоины как опору.

— Навалились, — прошипел он.

Мы вчетвером повисли на рычаге и оглоблях. Жердь натужно затрещала, грозя лопнуть пополам.

— Давай, скотина деревянная, пошла, — тихо прорычал Бурилом.

Жердь выгнулась дугой, глина с мерзким хлюпающим звуком отпустила дерево, и тяжеленная телега выскочила на твердое.

— Ходу, ходу — выдохнул я.

Мы рванули дальше во мрак, толкая телегу.

Едва мы свернули за угол старого амбара, как в проулок, где мы только что буксовали, вывалилась тройка бандитов. Они тяжело дышали, злобно озираясь по сторонам, но мы уже успели раствориться в утреннем тумане.

Потом была гонка. Мы гнали и петляли так долго, что кровь в висках стучала набатом, но хвост сбросили. Нас спас утренний туман да десятки одинаковых кривых заборов. В какой проулок мы поосочилист, сходу было не разобрать.

Когда до двора Коряги оставалось совсем немного, Бурилом резко тормознул телегу у заброшенного сарая.

— Всё, приехали, — хрипло выдавил Атаман, утирая пот. — Колею до самых ворот доведём — спалим деда с потрохами. Телегу прячем тут. Дальше на своём горбу.

Спорить никто не стал. Мы загнали повозку за сарай и осели на сырую землю, жадно хватая ртами воздух.

Волк молча утирал рукавом разбитую скулу — кто-то всё же успел его зацепить в переулке. Бес сидел на корточках, сплёвывая слюну, и вдруг хрипло засмеялся. Смех его перерастал в истерику.

— Заткнись, — буркнул Волк. — Всю округу перебудишь.

— Да ты видел⁈ — Бес тёр слезящиеся глаза грязными пальцами. — Здоровенные лбы… Местные волкодавы! А скулили как щенки под забором! Кормчий, ты… — он уставился на меня безумными глазами. — Ты что за хмарь на них напустил? Ты колдун, что ли⁈

Бурилом тоже поднял на меня внимательный взгляд. Ему явно было интересно.

— Не магия это, — я перевёл дух, разминая отбитое Главарем плечо. — Смешал немного Грековой соли с серой. В огне эта дрянь вспыхивает ярче солнца, а дым выжигает нутро. Зелейник один научил. Голь на выдумки хитра, Атаман.