Книга Речной Князь. Книга 3, страница 65 – Тимофей Афаэль

— И остальные не ушли? — спросил я.

— Куда? Назад через болотину? Под обстрелом? Они встали лагерем прямо в лесу, развели костры и просидели всю ночь. Мы не нападали. Просто бродили вокруг в темноте и сучьями хрустели, чтобы они не спали.

— На второй день они пешком попытались прорваться, бросив лошадей, — продолжал Корч. — Шли кучей, щитами закрывались. Но в чаще щит — обуза, за каждый сук цепляется. Мы им две подрубленные сосны на головы уронили. Пятерых придавило разом. Остальные кинулись врассыпную, и тут мы их брали по одному. Один забежал в овраг — там яма с кольями. Другой на дерево зачем-то полез — мы его стрелой сняли. Третий нарвался на растяжку и поймал лицом бревно с шипами.

— К третьему дню? — спросил Бурилом.

— Их десятка полтора осталось. Без еды и воды — к ручью мы их не пускали. Они уже не шли, а брели. Двое дрались между собой за последние капли. Мы просто шли рядом и ждали.

— И добили, — сказал Волк.

— Добили. На четвёртый день они сели на поляне и стали ждать смерти. Мы им её дали. Тела отвезли к болотине и утопили. Лошадей, которые уцелели, забрали себе.

Тишина стояла в избе. Огонь потрескивал в печи, за стеной шумел ручей.

Бурилом посмотрел на Волка, а тот на него. Эти лесные на своей земле оказались страшнее любой дружины. Полсотни конных, и ни один не вышел.

— Хороший рассказ, Корч, — сказал Бурилом. — Теперь понимаю, почему вас три поколения никто не трогал.

— Нас не трогали, потому что про нас не знали, — поправил Корч. — А те, кто узнавал, уже никому не рассказывали. До вас.

— Мы не расскажем, — сказал Бурилом.

— Знаю, — Корч кивнул. — Но подловили вы нас ловко. Мы же как хотели. Ударить и уйти. Еще корабль поджечь, чтобы вы в лесу остались. А вы нас красиво приняли. Сразу видно, опыта у вас поболее нашего. Шаман ваш сказал, что вы флот княжий спалили.

— Было дело, — Бурилом ухмыльнулся. — Знатно мы им петуха пустили.

Бурилом допил из кружки, помолчал и сказал то, о чём я сам думал весь вечер:

— Завтра пойдём к Прорве, глянем на заломы. Кормчий пощупает и решим, за какой браться.

Корч поставил кружку на стол и посмотрел на Бурилома.

— Прежде чем за топоры браться, давай одну вещь проговорим, Атаман. Начистоту.

— Говори.

— Прорва — это наша стена. Если вы сейчас разберёте все заломы и сделаете реку проходимой, через год тут будет торговый путь, а через два — княжья застава. И всё, чем мы жили, накроется.

Бурилом кивнул. Он понимал. Я тоже понимал, потому что думал об этом с того момента, как увидел заломы.

— Мы не будем разбирать все три, — сказал я.

Корч повернулся ко мне.

— Заломов три, — продолжил я. — Они перекрывают проходимые участки Прорвы. Если убрать все, река станет судоходной, и ты прав — через год тут будет не протолкнуться. Нам не нужна судоходная река. Только один проход. Такой, о котором знаем только мы и вы.

— Дальше, — Корч слушал, не перебивая.

— Берём ближний залом, тот, что у берега. Он ближе всех, до него проще добраться и работать. Разбираем его, расчищаем проход вдоль берега, где течение послабее. Два других залома не трогаем. Они стоят и будут стоять. Любой чужак, который сунется в Прорву по стрежню, нарвётся на них и назад не выплывет. А мы ходим вдоль берега, по своему ходу.

— И лесные, — добавил Корч.