Книга Речной Князь. Книга 4, страница 68 – Тимофей Афаэль

* * *

Тряпки сохли у костров на жердях. Летнее солнце справилось быстро. Женщины забрали кафтаны ещё влажными, зашили каждую дыру так, что найти шов можно было, только если знать, где искать.

Ну а к вечеру парни оделись. Принарядились, можно сказать.

Лыко затянул пояс поверх тёмного кафтана, и его скуластое лицо над дорогим воротником стало неузнаваемым. Он стал как настоящий наёмник, из тех, что стоят за спиной богатого человека. Брага в чистой льняной рубахе выглядел так, будто вчера охранял ханский караван, а не стирал тряпки на камнях. Клещ с Бугаём влезли в подогнанные Микулой кольчуги, надраили шишаки до слепящего блеска и встали рядом похожие на два здоровенных быка, от которых мытарь шарахнется и вопросов задавать не станет.

Бес надел тёмный кафтан, простой пояс, сапоги. На нём это сидело так, будто чистая одежда — его привычное состояние, а лесная грязь была случайностью.

— Мужики, — Лыко оглядел товарищей. — Мы ведь и правда на гридь похожи. На настоящую.

— Потому что вы и есть настоящая гридь, — сказал Волк. Десятник стоял чуть в стороне в кольчуге, которую Микула посадил ему по плечам как вторую кожу. Волк всегда выглядел опасным, но сейчас он выглядел опасным и дорогим, а это совсем другое дело.

К кострам начали подтягиваться женщины, разглядывая эдаких молодцов. Останавливались, смотрели, шептались, прикрывали рты ладонями.

Дарья вышла и замерла. Оглядела строй с головы до ног. Потом ещё раз, уже медленнее.

— Ну дела, — сказала она.

Из-за её спины выглянула Зоя. Посмотрела на мужиков и остановила взгляд на мне. Я стоял среди своих в чистом кафтане и подмигнул девчонке, весело улыбаясь. Она засмеялась и отвела взгляд.

Бурилом пришёл со стройки. Рубаха его была в опилках, руки в смоле, борода всклокочена. Увидел ватагу и нахмурился.

— Вы чего тут, на смотрины вырядились?

— Ничего ты не понимаешь, атаман! — Дарья развернулась к нему так, что Атаман даже опешил. — Глянь, какие орлы! Хоть посмотреть приятно, не то что на вас, леших! Ты когда бороду последний раз ровнял? В ней уже воробьи гнездиться могут!

Бурилом посмотрел на Дарью, на хихикающих женщин, скалящуюся ватагу и благоразумно промолчал.

Я с весельем смотрел как мужчины расправляют плечи. Женское внимание всегда делает с мужчиной то, чего не делает ни серебро, ни меч.

И тут из-под навеса вылез Гнус.

Необъятный шёлковый халат, расшитый золотой нитью, сидел на нём ладно, потому что под халатом были свёрнутые тряпки, превратившие тощего Гнуса в пузатого купчину. На голове чалма, намотанная хоть и криво, но внушительно. Лицо подведено сажей, как у бусурман. От этого Гнусовы глаза казались хитрыми и колючими. На пальцах здоровой руки — два перстня с камнями. Больная рука покоилась на перевязи из дорогого шёлка.

Гнус задрал подбородок, прищурился, окинул мужиков ленивым надменным взглядом и процедил:

— Ну что, стража? Чего застыли? Готовы служить своему господину?

Мгновение тишины. Потом Лыко крякнул. Брага хрюкнул. Клещ зажал рот кулаком. И тут прорвало всех — ватага заржала так, что с ближней сосны сорвалась ворона.

Я смотрел на Гнуса и видел настоящего южного купца. Раненого, капризного, которому все вокруг должны и которого нельзя трогать. Тряпье под халатом давало нужный объём, а надменный прищур Гнус держал так, будто всю жизнь этому учился.