Книга Речной Князь. Книга 4, страница 94 – Тимофей Афаэль

— Не выложит, — мотнул головой Бес. — Зуб хозяина пуще смерти боится. Руку ему отрежешь — он другой перекрестится да промолчит. Эти псы знают, что хозяин и с того света достанет. Да и брать Зуба в открытую — это сразу война.

— Тогда следить за ним, — не сдавался Бугай. — Он же наверняка к хозяину своему ходит.

— Зуб к хозяину своими ногами не потащится, не дурак, — усмехнулся Волк. — У них всё через людей делается, чтоб следов не было. Год проходишь — ничего не выследишь.

Бугай засопел и умолк.

— Ладно, за Зубом не пойдём, — сказал я. — Думайте дальше. В таком деле всегда есть одна вещь, что вечно движется и всегда к хозяину тянется. Что это?

Тишина. Мужики хмурились. И тут Бес медленно выпрямился.

— Серебро, — сказал он. — Дань. Зуб с купцов дерёт, со складов, с пристани. Серебро рекой течёт и куда-то же оно стекается.

— Вот, — я указал на него щепкой. — Дальше, Бес. Ты город знаешь. Куда стекается?

Бес поскрёб подбородок.

— Должно быть место, где дань складывают да считают. Воровская казна. У всяких татей такое есть. Туда сборщики серебро и сносят.

— А из казны куда? — Я обвёл их взглядом. — Зуб не себе одному гребёт. Хозяину доля идёт. Кто её наверх носит?

— Наверх несут чистую, считанную, — подал голос Волк. Было видно, что копается он в своём давнем прошлом. — У батюшки моего тиун был, всё хозяйство вёл, серебро по счёту принимал. Сам боярин рук в казну не совал — на то дьяк есть. — Он прищурился. — И тут так же. Зуб — мужичьё, ему серебро считать невместно. Есть при нём человечек грамотный. Сочтёт дань, хозяйскую долю отделит да наверх и снесёт.

— Дьяк, — кивнул я. — Вот он-то нам и нужен. А теперь самое сладкое. Откуда хозяин знает, что Зуб его не обкрадывает? Что вся дань до него дошла, а не осела у пса в кармане?

Молчание. Потом подал голос Лыко — до того он сидел, ковыряя ногтем лавку, и помалкивал.

— Записывать должны, — сказал он негромко. — Иначе никак. Хозяин не дурак на слово верить. Должна быть книга. Кто дал, сколько дал, сколько наверх ушло.

— Вот она, петля, — сказал я и ухмыльнулся. — Счётная книга. В ней рукой хозяйского дьяка записано чьё серебро, сколько, кому наверх. Это доказательство, от которого не отбрешешься. Добудем книгу и имя того, кому дьяк долю носит, — и хозяин у нас в кулаке. Со всеми потрохами.

Мужики зашевелились, переглядываясь. До них доходило.

— Так книгу-то как добыть? — Бугай снова наморщил лоб. — В казну, что ль, лезть?

— В казну не полезем, там нас и положат. Даже если нет, то хозяин на дно заляжет, — сказал я. — Книгу несёт дьяк. Вот дьяка и возьмём. — Я снова взял щепку. — Слушайте по порядку и поправляйте, если что не так.

Я повёл щепкой по земле.

— Перво-наперво надо приманить сборщиков. Выманить так, чтоб они сами привели нас к казне. На что клюнет такая шваль?

— На серебро, — фыркнул Бес. — На жирного гостя, что мошной трясёт.

— Верно. Значит нам нужен жирный гость. Богатый чужак, что приплыл на торг и сорит серебром, как дурак. Сборщики на такого слетятся, как мухи на падаль, — мыт запросят, а мы за ними и пойдём.

Я остановил взгляд на Гнусе. Тот всё понял раньше, чем я рот раскрыл, и лицо у него вытянулось.

— Не-е-е, — Гнус замотал головой. — Опять я? Кормчий, я ж только-только эту проклятую тряпку скинул!