Книга Темный Лорд устал. Книга Vlll, страница 106 – Тимофей Афаэль, Алексей Сказ

Это было оружие Судного Дня. Сейчас Империя готовилась применить его против собственного куска земли, расписываясь в собственном бессилии.

Всё было готово.

Брусилов стоял на холме и смотрел на эту картину. Рядом толпились люди, которых он меньше всего ожидал увидеть в зоне боевых действий.

Целый борт журналистов из Столицы пригнали к вечеру. Корреспонденты центральных каналов, операторы и ассистенты с микрофонами. Они бродили по лагерю, снимали технику, брали интервью у солдат, которые не знали, куда девать глаза и что отвечать.

Люмис настоял на их присутствии. После унижения с чаем и надоями он хотел реванша, и реванш должен был увидеть весь мир.

Сейчас архимагистр стоял перед камерами в центре пентаграммы. Он успел привести себя в порядок — свежая мантия, расчёсанная борода, величественная поза. От бешеного пса, который несколько часов назад разносил штаб магическими разрядами, не осталось и следа. Перед журналистами стоял Архимагистр Валериан Люмис, глава карательной экспедиции, воплощение могущества Империи.

— То, что вы видите за моей спиной, — его голос разносился над площадкой, усиленный магией, — это Великое Искупление. Древний ритуал, который применяется лишь в исключительных случаях.

Камеры жадно ловили каждое слово. Журналисты строчили в блокнотах.

— Завтра на рассвете мы направим всю мощь этого ритуала на так называемый «Эдем», — Люмис сделал паузу для эффекта. — Один удар. Этого будет достаточно.

Корреспондентка с центрального канала подняла руку.

— Господин архимагистр, какова сила этого удара? Что именно произойдёт с регионом?

Люмис улыбнулся. Это была улыбка человека, который знает ответ и наслаждается возможностью его произнести.

— Представьте себе, что солнце на мгновение опустилось на землю. Температура в эпицентре превысит температуру плавления камня. Стена, которая останавливала танки и самолёты, испарится за долю секунды. Всё живое в радиусе поражения превратится в пепел. А земля… — он обвёл рукой горизонт. — Земля превратится в стекло. Гладкое, чёрное стекло на многие километры вокруг.

По толпе журналистов прошёл шёпот.

— Это правда, что удар может уничтожить половину региона? — спросил кто-то из задних рядов.

— Может, — кивнул Люмис. — И уничтожит. Мы не собираемся размениваться на точечные операции. Мятежник Воронов бросил вызов Империи, и Империя ответит так, чтобы никто больше не посмел повторить его ошибку.

Он повернулся к Стене, которая темнела на горизонте, едва различимая в ночной тьме.

— Завтра этот лес перестанет существовать. Завтра мы покажем всему миру, что значит истинная сила. И тогда посмотрим, кто будет пить чай и обсуждать надои.

Камеры продолжали работать. Журналисты задавали вопросы. Люмис отвечал уверенно и величественно, с той снисходительностью, которая так хорошо смотрится в вечерних новостях.

Брусилов смотрел на это представление и молчал.

Завтра всё закончится. Так или иначе.

Брусилов

Рассвет окрасил небо в багровый цвет.

Брусилов стоял на командной высоте в двух километрах от пентаграммы и смотрел в бинокль. Отсюда открывался вид на контур, пылающий белым светом, фигуры магов, застывшие на своих позициях и Стену Эдема, которая темнела на горизонте, равнодушная к тому, что должно было вот-вот произойти.