Книга Темный Лорд устал. Книга Vlll, страница 107 – Тимофей Афаэль, Алексей Сказ

Армию отвели ночью. Маги настояли — слишком опасно, сказали они, ударная волна может покалечить людей даже на расстоянии в километр. Брусилов не спорил. Он видел достаточно, чтобы понимать: когда S-класс говорит «опасно», лучше послушаться.

Рядом с ним толпились журналисты. Все смотрели в одну сторону и ждали одного и того же.

Конца Эдема.

Брусилов перевёл бинокль на пентаграмму и увидел то, от чего по спине пробежал холодок.

Маги-усилители больше не стояли. Они висели в воздухе, подвешенные потоками энергии, которые текли от них к центру контура. Их тела дёргались в конвульсиях, рты раскрыты в беззвучном крике, из носов и ушей текла кровь. Это было больше похоже на пытку, а не на магию. На жертвоприношение.

Люмис стоял в центре и тянул из них силу.

Брусилов видел, как один из усилителей обмяк и рухнул на землю. Его тело отбросило в сторону, как пустой мешок, и никто даже не посмотрел в его направлении. Ещё один упал через минуту. Потом ещё один.

Воздух вокруг контура вибрировал так сильно, что казался твёрдым. Трава под ногами магов почернела и рассыпалась пеплом. Земля дымилась, и этот дым поднимался вверх, закручиваясь спиралью вокруг фигуры архимагистра.

Люмис поднял руки к небу. Его мантия билась на ветру, которого не было. Его глаза горели белым огнём, а голос, когда он заговорил, разнёсся над полем как раскат грома.

Слова были непонятными — древний язык, который Брусилов не знал и знать не хотел. От каждого слога земля вздрагивала, а в ушах нарастал гул, похожий на звук приближающегося поезда.

Демин стоял рядом, бледный как полотно.

— Они выжимают их досуха, — сказал он негромко. — До последней капли.

Брусилов не ответил. Он смотрел, как ещё один усилитель падает, и думал о том, что через несколько минут всё это уже не будет иметь значения.

Демин смотрел на пентаграмму остекленевшими глазами.

Брусилов знал этот взгляд. Так смотрят люди, которые видят что-то знакомое и страшное одновременно. Что-то, о чём они надеялись никогда больше не вспоминать.

— Ты видел такое раньше? — спросил он.

Демин сглотнул. Кадык дёрнулся на тощей шее.

— Один раз, — его голос звучал хрипло. — Я был молодым лейтенантом, служил в Восточном корпусе. Мы стояли в оцеплении, когда они стирали крепость Хельм.

Конечно Брусилов слышал об этом. История о мятежном князе, который посмел бросить вызов Императору и зараженном городе. Он тогда заперся в своей цитадели и крепость Хельм считалась неприступной. Стены в двадцать метров толщиной, магическая защита, гарнизон в десять тысяч человек.

Её и города не стало за одну ночь. На картах осталось только белое пятно.

— Великое Искупление, — прошептал Демин. — Запретное искусство. Его не применяли с тех пор, потому что… потому что это слишком.

— Слишком — это как?

Демин повернулся к нему. В его глазах плескался страх.

— Оно не просто сжигает, генерал. Оно разрывает связь между молекулами. Там, куда ударит луч, не останется даже пепла. Только пустота и первородный хаос, как говорили маги.

Брусилов снова поднял бинокль и посмотрел на Люмиса. Архимагистр уже не был похож на человека — чёрное пламя обвивало его фигуру, поднимаясь к небу извивающимися языками.

— Крепость Хельм, — продолжал Демин. — Двадцать метров гранита. Десять тысяч солдат. Три сотни магов обороны. Всё это… — он щёлкнул пальцами. — Исчезло. Когда мы вошли туда утром, на месте крепости была яма. Стены оплавлены в стекло. И тишина. Такая тишина, какой я больше никогда не слышал.