Книга Темный Лорд устал. Книга Vlll, страница 81 – Тимофей Афаэль, Алексей Сказ

Брусилов был свято уверен в своих танках, часть из которых мы захватили. По имперским меркам — сухопутный крейсер, неуязвимая крепость.

Я представил, как болванка, размером с телеграфный столб, срывается с магнитных направляющих этой «ветки» на скорости в четыре километра в секунду.

При такой массе и кинетике стандартная бронебойная логика перестаёт работать. В момент касания колоссальная энергия просто переведёт материю в плазму. Шестьдесят тонн хвалёной имперской стали испарятся в ослепительной вспышке перегретого металла.

А если снаряд ударит просто в землю рядом с колонной, удар будет такой силы, что раскидает десяток соседних «Медведей», как пустые спичечные коробки, превращая экипажи внутри в кровавое желе от одного только перепада давления.

Брусилову нечем крыть этот ход. Он даже не поймёт, что именно превратило его танковый клин в дымящийся кратер. В его плоской, металлической картине мира такого оружия просто не существует.

Я разорвал связь с орудийным узлом и двинулся к лестнице. Оставался последний ярус. Самый важный.

* * *

Пятый ярус. Сердцевина.

Я поднялся по винтовой лестнице, обвивающей главный ствол, и вышел на площадку, которая больше напоминала внутренности исполинского древа, чем техническое помещение. Стены здесь состояли не из карбона — чистая живая органика, переплетённая с полимерными рёбрами жёсткости. Потолок терялся в полумраке, и оттуда плотным занавесом свисали жгуты магистралей.

В самом центре грота располагалась капсула интеграции.

Вертикальная конструкция, намертво впаянная в пол и стены. Внешняя оболочка — сверхплотный композит, но изнутри её насквозь пронизывала корневая система. Отвесные плети выступали из стенок, сплетаясь в сложный, почти узор.

Я подошёл вплотную и заглянул внутрь сквозь смотровую панель.

Там были только корни. Десятки тонких отростков, свисающих с потолка капсулы, и толстые жгуты-фиксаторы, идущие от стенок. Все они сходились к пустому пространству в центре.

Синхронизационный узел.

Я разрабатывал эту архитектуру, тестируя проводимость на мелких образцах. Обычные интерфейсы это костыли для тех, кто боится слиться со своим творением.

Я провёл ладонью по краю капсулы. Махина отозвалась. Низкий гул прокатился по камере, завибрировал в костях и зубах. Где-то внизу, в колоссальной толще полимеров и плоти, что-то тяжело сдвинулось, прогоняя энергию по замкнутому контуру.

Корни внутри капсулы дрогнули. Один из тонких отростков потянулся к стеклу напротив моей руки. Я почувствовал покалывание на коже — Железное Древо узнавало своего архитектора.

Когда придёт время, эти иглы вопьются в мой позвоночник и кору головного мозга. Они станут продолжением моей нервной системы. Я буду напрямую чувствовать то, что чувствует этот комплекс. Абсолютная связь разума и материи.

Вопрос лишь в том, выдержит ли психика. Человеческий мозг просто сгорит за секунду от сенсорной перегрузки, попытавшись осознать габариты и пропускную способность такой структуры. Впрочем, моя духовная архитектура давно вышла за рамки человеческой.

Я отступил от капсулы и посмотрел вверх.

Там, во мраке на высоте десятков метров, скрывалась вершина конструкции — главный сенсорный и аналитический кластер. Я не видел его отсюда, но знал каждый элемент. Широкополосные резонаторы, способные улавливать сейсмику за километры. Мембраны химического анализа, раскладывающие воздух на молекулы. Вычислительное ядро, готовое обрабатывать данные.