Книга Шеф с системой в новом мире, страница 25 – Тимофей Афаэль

В этом их страхе будет моя сила. Они выбрасывали то, в чем не были уверены, а я, с моим Даром, мог быть уверен на сто процентов.

Я сосредоточился на яйцах в руке, активируя [Анализ].

[Объект: Яйцо куриное (треснутое) — 3 шт.]

[Анализ образца № 1: Биологическое заражение (высокое). Проникновение Salmonella. Непригодно в пищу.]

[Анализ образца № 2: Биологическое заражение (низкое). Риск умеренный. Употребление возможно после длительной (не менее 15 минут) термической обработки при температуре 90°C.]

[Анализ образца № 3: Биологическое заражение отсутствует. Свежее. Микротрещина. Употребить в течение 2 часов.]

Два из трех были мои. Это джекпот. Белок! Драгоценный, чистый белок. Я аккуратно завернул их в подол своей рваной рубахи и уже собрался уходить.

В этот момент дверь ближайшей стражницкой казармы со скрипом отворилась.

Я замер, вжавшись в темную, холодную стену курятника. Мое сердце ухнуло куда-то в желудок. На крыльцо вышел стражник. Я узнал его широкую спину и заспанную, опухшую физиономию. Глеб. Тот самый, что частенько будил меня утром пинками.

Глеб не смотрел в мою сторону. Просто вышел подышать ночным воздухом, потянулся так, что хрустнули кости, и зевнул, а потом остановился, глядя на темный двор.

Он стоял прямо на моем пути отступления. Я был зажат в ловушке, в нескольких метрах от своего мучителя, с краденым в руках. Любой шорох, любой неосторожный вздох, и он повернет голову. Тогда мой путь к выживанию закончится, так и не начавшись.

Я замер, превратившись в часть тени от стены курятника. Каждый мускул в изможденном теле свело от напряжения. Дыхание застряло в горле. В подоле рубахи лежала моя драгоценная, хрупкая добыча — два съедобных яйца, залог будущего восстановления, а в нескольких метрах от меня, на ярко освещенном крыльце казармы, стоял Глеб. Мой мучитель и невольный тюремщик.

Он не смотрел в мою сторону. Его взгляд был устремлен на пустынный двор, подсвеченный луной. Глеб потянулся так, что хрустнули кости, шумно зевнул, а затем спустился с крыльца и встал, расставив ноги, прямо на тропинке. Эта зараза просто решила опорожнить свой мочевой пузырь, и журчание стало еще одним звуком в этой напряженной ситуации.

Разум, обостренный опасностью, работал как хронометр. Я анализировал все. Расстояние до него — не больше десяти шагов. Уровень шума — низкий, лишь ветер и далекий лай собаки. Освещение — предательски яркое пятно у крыльца и спасительная, густая тень там, где я стоял. Я был в безопасности, пока он не повернет голову. К сожалению, эта скотина перекрыла единственный безопасный путь отступления. Любая попытка обойти его по открытому пространству двора обречена на провал — он меня заметит.

Время тянулось, как густой сироп. Секунды превращались в минуты. Я чувствовал, как хрупкая скорлупа яиц давит мне на живот. Одно неловкое движение, и я не только разобью свой будущий ужин, но и выдам себя. Глеб закончил, встряхнулся и, затягивая тесемки на штанах, повернулся, чтобы идти обратно в казарму.

В тот самый миг, когда его широкая спина повернулась ко мне, я сорвался с места. Не бежал, а скользил, двигался так, как учили меня на многочасовых стажировках в Японии — бесшумно, экономя каждое движение. Пронесся мимо него, когда он делал первый шаг по скрипучим ступеням крыльца. Глеб не обернулся.