Книга Шеф с системой в новом мире, страница 28 – Тимофей Афаэль

Это было невероятно. Я не просто поел, а получил временную, пусть и слабую, защиту и усилил свой главный восстанавливающий эффект. Это не просто еда, это настоящая алхимия. Я доел остальных жуков с новым, еще большим аппетитом.

Когда трапеза была окончена, решил проверить новый эффект и осторожно провел пальцем по острому краю камня, который использовал для гриля. Обычно от такого движения на моей истонченной коже тут же осталась бы белая царапина, готовая кровоточить. Сейчас же я почувствовал лишь тупое давление. Кожа словно стала плотнее, эластичнее. Эффект был реальным.

Я усмехнулся. Мое меню для выживания пополнялось не просто блюдами, а настоящими зельями. Этот мир, который еще вчера казался мне адом, постепенно превращался в огромную кладовую, полную чудес и я только начинал подбирать к ней ключи.

Прошло еще несколько дней. Я жил в двойном ритме: унизительная, изматывающая работа на кухне Прохора днем и тайные кулинарные ритуалы ночью. Мой рацион теперь состоял из салатов, жареных жуков и, если везло, яиц.

По прошествии времени, начал замечать перемены.

Однажды вечером, когда я вышел на очередную ночную охоту, остановился у бочки с дождевой водой. Поверхность была гладкой, как черное зеркало. Колеблясь, заглянул в нее.

На меня смотрело чужое, но уже знакомое лицо. Оно изменилось. Пропали глубокие, черные тени под глазами. Щеки перестали быть мертвенно-впалыми, на них появился намек на здоровый румянец. Кожа больше не обтягивала череп, как у мумии, но главное — взгляд. Пропал забитый, испуганный взгляд жертвы, который я видел в первые дни. Из отражения на меня смотрели глаза человека. Усталые, настороженные, но осмысленные. Я все еще был слаб, но был на пути к восстановлению.

Выплеснув помои, уже собирался скользнуть обратно в свой тайник, когда услышал за углом сарая надсадный, разрывающий легкие кашель. Он был глубоким и влажным — такой кашель я слышал в казарме каждую ночь. Я замер, прижавшись к стене. Из-за угла, шатаясь, вышел один из самых младших поварят, тот самый мальчик, которого Прохор ударил черпаком в мой первый день. Его, кажется, звали Матвей. Он был еще тоньше и меньше меня, настоящий заморыш. Он согнулся пополам в очередном приступе кашля, а затем просто осел на землю, обессиленно прислонившись к стене и тяжело дыша со свистом.

Мой первый инстинкт был — спрятаться. Нельзя рисковать, ведь мой тайник совсем рядом, и лишние глаза мне не нужны, но что-то меня остановило. Я смотрел на эту маленькую, скорчившуюся фигурку, и видел не просто другого раба. Я видел себя самого неделю назад. Видел предел, за которым начинается конец.

Из чисто профессионального любопытства сфокусировался на нем, активируя [Анализ].

[Объект: Человек (муж., ~12 лет). Имя: Матвей.]

[Статус: Истощение (критическое), Легочная инфекция (начальная стадия), Авитаминоз (острый), Обезвоживание (среднее).]

[Прогноз: без медицинского вмешательства и усиленного питания летальный исход в течение 7–10 дней.]

Строчки Системы были безжалостным приговором. Этот ребенок умирал. Прямо сейчас и никто, кроме меня, этого даже не замечал.

Во мне боролись два чувства. Прагматизм кричал, что нужно уходить. Любой контакт — это риск. В моем тайнике лежало два яйца — драгоценный белок, мой единственный шанс на восстановление мышц. Делиться ими — значит замедлить свой собственный прогресс, поставить под угрозу свое выживание.