Книга Шеф с системой. Битва на Ярмарке, страница 107 – Тимофей Афаэль

— Звучит заманчиво. — Поддержал шутку Тимка. — Вкусно будет?

— Пальчики оближешь, — хлопнул я его по плечу, Варя скривилась, видимо представила себе. — Я, когда выживал, жуками питался, вполне ничего так…

— Правда что ли?

— Конечно…

— Да ты врешь…

* * *

Мы вошли в дом, и первое, что я увидел — свет. Все свечи горели. Весь дом был освещён, как в праздник. За столом сидел Фрол с младшими детьми. Угрюмый тоже был здесь.

Дети вскочили, как только мы вошли:

— Ну⁈ Ну что⁈ Как⁈

Я усмехнулся, кивнул Антону с Сенькой. Они с трудом внесли наш деревянный сундучок, поставили его на стол с глухим стуком. Открыли крышку и гора серебряных монет блеснула в свете свечей.

Дети облепили стол и смотрели на деньги широко раскрытыми глазами.

— Ешкин кот… — прошептал Фрол. — Это всё наше или вы по дороге несколько лавок обнесли?

— Наше, — ответил я, улыбаясь.

Фрол встал, подошёл к сундуку, провёл рукой по монетам. Лицо его было недоверчивым и счастливым:

— Сколько?

— Шестьсот тридцать серебряных, — сказал Матвей, не сдерживая улыбки. — Мы выиграли!

Фрол обернулся ко мне, глаза влажные:

— Александр, ты смог. Надо же. Чудо настоящее сотворил.

Он не договорил. Шагнул вперёд, обнял меня крепко, по-отцовски. Я обнял его в ответ.

— Мы смогли, Фрол, — сказал я тихо. — Вся команда.

Младшие дети танцевали вокруг стола, кричали от радости. Волк с Гришкой стояли у двери, улыбались широко. А Угрюмый сидел за столом, смотрел на это всё и хохотал. Громко, раскатисто, от души.

— ВОШЬ КАНЦЕЛЯРСКАЯ! — заорал он, ударяя кулаком по столу. — ВОШЬ КАНЦЕЛЯРСКАЯ! Повар, да я готов тебе памятник поставить! Ты сделал то, о чём я мечтал десять лет — растёр Белозёрова по полу!

Он встал, подошёл ко мне, хлопнул по плечу так, что я пошатнулся:

— Весь город уже знает! Мой человек прибежал ко мне сразу после подсчёта, рассказал всё! Про ничью, про эль Ивара, про твою победу! И про то, как ты назвал Белозёрова вошью!

Он снова рассмеялся, вытирая слёзы:

— Боги, как бы я хотел видеть его лицо!

Я усмехнулся:

— Оно того стоило.

Угрюмый налил себе кружку эля из бочонка, который принёс с собой, поднял её:

— За Александра! За повара, который победил Гильдию!

Все подняли кружки, чашки, что было под рукой. Выпили. Закричали «Ура!» так громко, что, наверное, разбудили всю Слободку.

Я стоял посреди этого хаоса радости, смотрел на свою команду — грязных, уставших, счастливых — и чувствовал тепло в груди. Мы выиграли этот бой. Когда казалось, что все потеряно, когда никто в нас не верил. Мы победили и от этого было только приятнее.

Потом шум начал стихать. Дети сели обратно на лавку, зевая. Варя начала убирать со стола. Матвей с Тимкой опустились на скамью, обессиленные.

Я сел рядом с Угрюмым, посмотрел на него:

— Мне нужна твоя помощь. Ты слышал — я открываю трактир «Веверин». Мне нужно здание.

Угрюмый перестал улыбаться. Лицо стало серьёзным, заинтересованным:

— Здание?

Он задумался на секунду, потом усмехнулся:

— Есть одно место. Старый трактир «Гнилая Бочка». Огромный, да еще и на два этажа, каменный подвал.

Я наклонился вперёд:

— По глазам вижу, что есть какое-то «но». Так почему никто его не берёт?

Угрюмый хмыкнул:

— Потому что это Слободка и потому что он проклят. Три хозяина подряд там померли. Никто не хочет его брать. Он принадлежит сейчас одному мужичку. Тот его никак продать не может. Отдает фактически за бесценок. Думаю, он с радостью его тебе продаст, если не боишься.