Книга Шеф с системой. Битва на Ярмарке, страница 65 – Тимофей Афаэль

Скворцов побледнел до синевы:

— Но… но городской управляющий велел…

— Пусть подает официальную жалобу в совет, — оборвал Ломов. — Через секретаря, с печатью, по всем правилам. А пока…

Он наклонился ближе, буквально нависнув над чиновником:

— А пока убирайся с площади. Пока я тебя сам за шкирку не выволок. За нарушение общественного порядка.

Скворцов постоял секунду — лицо перекошено, руки дрожат. Потом резко развернулся и побежал. Да, именно побежал, чуть не сбивая людей.

Толпа замерла на мгновение. Потом взорвалась.

— Ух ты!

— Видели, как он драпанул⁈

— Так их, этих мерзавцев!

Аплодисменты, свист, крики. Ломов не обратил внимания на них, будто не слышал вовсе.

Повернулся ко мне, кивнул:

— Торгуй, повар. Закон на твоей стороне, — сказал он мне и развернулся, чтобы уйти.

— Капитан! — крикнул я.

Он остановился, обернулся:

— Что?

Я схватил чистую миску, быстро собрал суп — лапша, мясо, яйцо, морковь. Залил кипящим бульоном. Пар взметнулся.

Подошел, протянул ему:

— Спасибо вам. От всего сердца. Примите… это немного, но от души.

Ломов посмотрел на миску. Потом на меня. Лицо чуть смягчилось — едва заметно.

Взял миску, понюхал. Брови поднялись:

— Пахнет… хорошо.

— Попробуйте, — сказал я. — Суп объедение, точно вам говорю.

Ломов взял ложку, зачерпнул. Попробовал. Кивнул:

— Действительно хорошо. Давно такого не ел.

Он зачерпнул еще, потом еще. Доел половину миски прямо стоя, не отходя.

Вытер рот тыльной стороной ладони:

— Спасибо, повар. Эти гильдейские совсем охамели.

Протянул пустую миску обратно. Посмотрел мне в глаза серьезно:

— Если еще будут проблемы — зови. Я недалеко.

Кивнул и пошел прочь. Толпа расступалась с уважением.

Волк хлопнул меня по плечу:

— Угрюмый мужика правильного нашел! Железный капитан!

Матвей и Тимка облегченно засмеялись, обнимая друг друга.

Очередь начала формироваться снова — но теперь она была огромная. Люди шли толпой — кто из солидарности, кто из любопытства, а кто просто потому что видели: сам капитан стражи за нас заступился.

— Дайте мне суп! Тот самый, что капитан ел!

— Огненный Язык! Три штуки!

— И мне Пламенное Сердце!

Монеты посыпались дождем.

Я вытер лицо, развернулся к печи:

— За работу! Быстрее! Нужно использовать момент!

Команда ринулась выполнять, но я знал — это только первый раунд.

* * *

Кирилл Семёнович Воронцов стоял в глубине павильона «Золотой Гусь», за толстой дубовой колонной, откуда хорошо просматривалась вся площадь, но сам он оставался в тени. Руки скрещены на груди, лицо спокойное, почти безразличное. Только глаза выдавали — внимательные, острые, следящие за каждым движением на противоположной стороне площади.

Он наблюдал.

Наблюдал, как этот проклятый капитан Ломов разносил Скворцова в пух и прах. Как чиновник — купленный, обещавший «решить всё за час» — бежал с площади как побитая собака, красный от унижения. Как толпа взрывалась аплодисментами, поддерживая уличного торговца против Гильдии.

Как повар — этот чёртов безымянный повар с жаровней на колесах — стоял у своей печи спокойный, уверенный.

Кирилл не мотался из угла в угол и не ругался, как сделал бы на его месте любой другой управляющий, увидев провал плана. Он просто смотрел и анализировал.

За его спиной, в глубине павильона, слышались голоса поваров — приглушённые и нервные. Они шептались, бросали взгляды в сторону площади, кто-то из них явно паниковал. Они видели пустоту под навесом «Золотого Гуся» — пятнадцать столов, ни одного клиента, а напротив — очередь под пятьдесят человек.