Книга Шеф с системой. Трактир Веверин, страница 105 – Тимофей Афаэль

Александр стоял у телеги с мукой, которую привез Фрол, и проверял ее на качество. Спокойно так стоял, будто и нет никого вокруг.

Рыжий подошёл вплотную.

— Александр. Карета на углу. Демид Кожемяка желает познакомиться.

Кожемяка, — отметил про себя Угрюмый. — Серьёзно. Мясной король хочет встретиться с Поваром.

Саша даже не поднял глаз от мешков.

— Занят.

Ответил коротко, словно отрубил.

Рыжий дёрнул щекой. Он явно не привык к отказам.

— Ты не понял, — в голосе прорезалась сталь. — Это Посад. Мы не просим. Демид ждать не любит.

Александр наконец оторвался от муки. Посмотрел на Рыжего так, как повар смотрит на таракана, заползшего на разделочный стол — с лёгкой брезгливостью.

— А я не люблю, когда остывает соус. Передай Демиду: если надо — пусть сам приезжает

Наглость — второе счастье, — подумал Угрюмый. — А первое — бессмертие. Надеюсь, оно у тебя есть, Саша.

И тут Чернявый сделал ошибку.

— Слышь, борзый…

Его лапа, похожая на окорок, потянулась к плечу Александра. Он хотел развернуть его. Показать силу, а может даже вмять в грязь.

Угрюмый увидел, как рука Чернявого касается плеча. Александр вдруг просто исчез из точки захвата. Сделал короткое движение корпусом, перехватил запястье, ухватил ногу, а потом сделал подсечку под опорную.

ХРЯСЬ.

Звук был такой, будто мешок с костями уронили с колокольни. Чернявый взлетел. На долю секунды он завис в воздухе, смешно раскинув руки, а потом гравитация и инерция познакомили его лицо со слободской грязью.

ШМЯК.

Брызги разлетелись веером. Александр стоял рядом, брезгливо отряхивая ладони, хотя даже не коснулся противника по-настоящему.

Тишина во дворе стала звонкой.

Бык замер с топором. Угрюмый сжал рукоять ножа, готовый выхватить его в любой момент. Работники побросали инструменты и смотрели на происходящее во все глаза.

Александр глянул на барахтающегося в жиже амбала сверху вниз.

— Руки, — сказал он таким голосом, словно лезвие ножа приставил к глотке. — Не люблю, когда меня трогают грязными руками. Дурная привычка.

Рыжий дёрнулся было к поясу — там наверняка прятался нож или кистень, но вовремя одумался, увидев Угрюмого с клинком наготове, Быка с топором и три десятка рабочих, которые вдруг перестали работать и начали смотреть очень недобро.

В Слободке своих не сдают. А Повар теперь — свой.

Чернявый поднялся. С его носа капала чёрная жижа, глаза налились кровью. Он зарычал и шагнул вперёд…

— Стоять, — рявкнул Рыжий.

Он оценил расклад. Двое против толпы. Плюс Повар, который, как оказалось, умеет не только морковку шинковать.

Александр перевел взгляд на Рыжего.

— Передай Демиду: я не девочка по вызову, чтобы прыгать в карету по первому свисту.

— Демид такого не прощает, — прошипел Рыжий.

— Да мне плевать, что он там не прощает, — отрезал Александр.

Он выдержал паузу, глядя прямо в глаза посланнику.

— Если Демид деловой человек, то пусть приезжает сюда сам. Если он хочет поесть — я его накормлю, но бегать к нему на поклон я не буду.

Повисла долгая пауза, которую прервал Александр.

— А теперь — выход там. Не задерживайте разгрузку. Мука сыреет.

Рыжий смотрел на него секунд пять. Угрюмый видел, как в его рыжей голове крутятся шестеренки, перемалывая унижение в план мести.

— Зря, — наконец выплюнул посланник. — В городе нынче скользко. Ноги ломаются.