Книга Шеф с системой. Турнир пяти ножей, страница 111 – Тимофей Афаэль

Патриарх взял посох, стоявший у кресла, и трижды ударил им в пол.

Через несколько секунд дверь открылась, и на пороге появился Нектарий. Келейник явно не спал — ждал распоряжений.

— Владыка?

— Готовьте большой возок, — сказал Феофан. — Тот, что с печкой внутри. Дорога дальняя, а я слишком стар, чтобы мёрзнуть.

Нектарий кивнул, но в глазах его мелькнуло удивление.

— Отмените все мои службы в Княжеграде на ближайший месяц, — продолжал Патриарх. — Пусть викарий замещает. Соберите охрану — двадцать храмовников, лучших из лучших. И пошлите гонца вперёд, чтобы готовили ночлеги по дороге.

— Куда мы едем, Владыка? — спросил Нектарий.

Феофан посмотрел на него и усмехнулся. Усмешка вышла холодной и острой.

— В Вольный город.

— В Вольный город? — келейник не смог скрыть изумления. — Это же даль несусветная! Зачем?

Патриарх взял письмо Илариона и аккуратно свернул его обратно в трубку.

— Едем спасать Север от безумия Всеволода, — сказал он. — И судить кухарский турнир.

Нектарий открыл рот, чтобы что-то сказать, но передумал. За пятнадцать лет службы он научился не задавать лишних вопросов.

— Когда выезжаем, Владыка?

— Завтра на рассвете.

Келейник поклонился и вышел, тихо прикрыв за собой дверь.

Феофан остался один.

Он подошёл к окну и снова посмотрел на спящий город. Через несколько дней он будет далеко отсюда. На Севере, в Вольном городе, где какой-то рыжий повар умудрился вызвать на поединок Великого Князя.

Безумие.

Но иногда безумие — это именно то, что нужно державе.

Патриарх улыбнулся и отвернулся от окна.

Пора собираться в дорогу.

Данила Петрович Елизаров, купец первой гильдии, Винный Король Севера, откинулся на бархатную спинку и посмотрел в окно. Княжеград наконец показался на горизонте. Слава тебе, Господи.

Позади кареты скрипела крытая телега, которую он не выпускал из виду всю дорогу. В ней лежало тридцать головок сыра с голубой плесенью и десять ног хамона, переложенные соломой и укутанные рогожей. По бокам телеги ехали четверо охранников — ребята из его личной дружины. Данила платил им втрое против обычного и пообещал спустить шкуру с каждого, если хоть одна головка сыра пропадёт.

Сыр они загрузили в спешке — тогда, в Слободке, когда Оболенский приехал с указом и у них было десять минут, чтобы вывезти товар до блокады. Сашка запихал всё в карету, и Данила так и выехал — в обнимку с вонючим грузом, но дома тут же его слуги перегрузили все на телегу. Ну а потом, когда события поутихли, Данила взял охрану и отправился в столицу, по дороге считая барыши.

Считать было что.

Хамон из первой партии — те пять ног, которые он отправил в столицу с зимним обозом — произвёл фурор, какого Данила не видал за много лет в торговле. Боярин Линьков, получив свою ногу, устроил закрытый ужин для десяти ближайших друзей. Резал тонкими лепестками, как Данила его научил, на специальной подставке, особым ножом. Гости обалдели. На следующее утро Данила получил семь писем с одним и тем же вопросом: «Где достать ещё?»

Он ответил всем одинаково: «Нету. Закончилось. Может, через пару месяцев будет».

И цена мгновенно поползла вверх. Те, кто опоздал, предлагали двадцать золотых за ногу. Тридцать. Один особенно нетерпеливый вельможа дошёл до пятидесяти — но Данила, скрепя купеческое сердце, отказал, потому что дефицит — это тоже товар. Сашка научил его этому, и наука оказалась золотой.