Книга Шеф с системой. Турнир пяти ножей, страница 22 – Тимофей Афаэль

Оболенский кивнул.

— Сколько времени даёте на осаду?

— Сколько понадобится. День, два, неделю. Мне всё равно.

Всеволод отвернулся к окну.

— Бумажные игры закончились. Посмотрим, сколько этот гордый повар продержится, когда его люди начнут выть от голода. Когда строители разбегутся, потому что им нечем платить, а печи для лепёшек остынут, потому что нет дров.

Он помолчал.

— Рано или поздно он выползет из своей норы и приползёт сюда на коленях. И тогда я возьму всё — рецепты, Ярмарку, его самого. Без торга и без условий.

— Будет исполнено, государь.

Оболенский поклонился и вышел.

Князь остался один. Он стоял у окна и смотрел на огни внизу. Рана ныла под рёбрами, но теперь это было терпимо. Скоро у него будет повар, который заставит эту боль замолчать навсегда.

Скоро.

Где-то внизу хлопнула дверь. Послышались голоса, топот сапог. Гвардейцы выдвигались на позиции, разворачивались цепью, перекрывая улицы.

Через час этот район превратится в мышеловку.

Утро началось с того, что я чуть не отрубил себе палец.

Нож соскользнул по луковице, лезвие скользнуло по костяшке, и я отдёрнул руку в последний момент. На разделочной доске осталась тонкая полоска крови.

— Саша! — Макар бросился ко мне с тряпкой. — Ты чего?

Для парня это был шок, ведь я никогда ещё не резался.

— Ничего. Работаем дальше.

Я сунул палец в рот, слизнул кровь и снова взялся за нож. Голова была где-то далеко, за стенами трактира. На улицах Слободки, где на каждом углу стояли красные плащи и никого не пускали ни войти, ни выйти. Князь, паскуда, устроил полную блокаду. Народ говорит, что Белозёрова вчера тут видели. Значит, сговорились.

Я злился. Не на Всеволода — с ним всё ясно. Он изначально не договариваться приехал, а ломать об колено. Его сдерживала только грамота Ктитора, которую он придумал как обойти, переключившись на откровенный шантаж. Я злился на нехватку времени, ведь с самого начала знал, что грамота Ктитора — это не непробиваемая броня, а лишь временный щит. Почему? Все просто. Да, я неприкосновенный, а другие нет. Те, кто со мной связан в любой момент могли оказаться под ударом. И оказались. Мои дети, друзья, инвесторы.

Мне не хватило времени. Было бы у меня ещё пару месяцев, даже месяца бы хватило, и я бы так плотно опутал местную и столичную элиту деньгами, что Всеволод просто физически не смог бы устроить этот беспредел. Бояре сами бы сожрали Князя за свои убытки, не позволив ему перекрыть кислород Слободке. А сейчас моя паутина ещё слишком тонкая, связи не закрепились. Он ударил на опережение, врубив блокаду, пока я не успел обрасти непробиваемой круговой порукой.

Значит, надо искать выход из того, что есть. Найти способ сломать эту осаду, пока нас не передушили по одному.

Я из-за этого не спал всю ночь. Лежал и смотрел в потолок, слушая, как за окном перекликаются караульные князя. Ещё считал запасы в голове — муки на три дня, мяса на два, овощей мало. Дров хватит на неделю, если экономить.

А потом встал до рассвета и пошёл на кухню, потому что если не занять руки работой, голова взорвётся.

— Макар, покажи мне бланшировку.

Парень вытаращил глаза.

— Сейчас?

— Сейчас. Давай.

Макар — хороший ученик. Старательный, внимательный, схватывает быстро. Четырнадцать лет, а руки работают как у взрослого. Но сейчас эти руки тоже дрожали, и овощи летели в кипяток как попало.