Книга Шеф с системой. Турнир пяти ножей, страница 23 – Тимофей Афаэль

— Не так. Смотри.

Я отодвинул его плечом и сам встал к котлу. Вода бурлила, пар бил в лицо. Я брал морковь, опускал в кипяток, считал до десяти, вынимал, бросал в ледяную воду. Раз за разом, раз за разом. Монотонная работа, которая не требует мозгов.

— Тимка! Где Тимка?

— Здесь, Саша.

Тимка возник в дверях кухни. Лицо бледное, под глазами тени. Он тоже не спал.

— Иди сюда. Будем делать бешамель.

— Беша… чего?

— Соус. Французский. Мука, масло, молоко. Основа основ. Давай.

Он не стал спорить. Подошёл, встал рядом. Я показывал, как растапливать масло на медленном огне, как всыпать муку тонкой струйкой и мешать без остановки, чтобы не было комков. Как вливать молоко по чуть-чуть, как чувствовать густоту лопаткой.

— Видишь? Когда тянется за ложкой — готово. Снимай с огня.

Тимка повторял, Макар смотрел через плечо. На кухне было жарко. Печь гудела, котлы булькали, сковороды шипели. Я готовил всё подряд — то, что можно было приготовить из остатков, потому что учеников учить надо даже в таких обстоятельствах.

Да и мне нужно было занять руки, пока голова ищет выход.

— Саша, — тихо сказал Макар. — А что будет, если…

— Работай.

— Но они же…

— Не отвлекайся. Ты, в первую очередь, повар. Приходя на кухню, ты оставляешь все посторонние мысли за дверью. Учись этому. В будущем пригодится.

Он замолчал. Я заметил, как дрожит его нижняя губа. Парню четырнадцать, он только-только начал жить нормальной жизнью, и вот опять бардак.

За окном кухни виднелся кусок двора. Там, у ворот, стояли двое людей Угрюмого с топорами за поясом и смотрели на улицу, где маячили красные плащи.

Напряжение висело в воздухе такое, что ножи звенели сами по себе.

Дверь кухни распахнулась с такой силой, что ударилась о стену, и на пороге возник Кирилл.

Хозяин «Золотого гуся» выглядел так, будто его протащили по мостовой. Кафтан перекошен, шапка сбита на затылок, круглое лицо бледное и мокрое от пота. В глазах его плескалась такая ярость, что Макар шарахнулся в сторону и едва не опрокинул котёл с бешамелем.

— Саша! Насилу прорвался через этих красноплащих! — Кирилл задыхался, будто бежал через весь город, перепрыгивая через канавы и расталкивая прохожих. — Они меня… они…

— Стой. Дыши. Сядь и расскажи, что случилось.

Я отложил нож на разделочную доску и подошёл к нему. Кирилл схватил меня за рукав. Пальцы его дрожали так сильно, что ткань ходила ходуном.

— Белозёров, — выплюнул он имя как ругательство. — Белозёров взялся меня душить. Снова.

Тимка молча подвинул табурет, и Кирилл рухнул на него всей своей немалой тушей. Вытер лицо рукавом, размазывая пот по щекам.

— С самого утра началось, ещё затемно. Городская стража перекрыла улицу к «Гусю» и проверяет каждого, кто идёт ко мне. Документы, подорожные грамоты, цель визита, откуда едешь, куда направляешься. Гости мои, нормальные люди, которые просто хотели поесть, разворачиваются и уходят — потому что кому охота, чтобы тебя обыскивали и допрашивали перед тем, как сесть за стол?

Он перевёл дух. Его грудь вздымалась под перекошенным кафтаном.

— Потом явились мытари. Целая свора, пятеро или шестеро, с чернильницами и перьями. Затребовали все накладные за последние три года, каждую бумажку, каждую расписку. Сидят у меня в зале, роются в моих книгах, говорят, что нашли какие-то расхождения в учёте. Грозят штрафом таким, что я год буду расплачиваться.