Книга Шеф с системой. Турнир пяти ножей, страница 43 – Тимофей Афаэль

— Пятеро, значит. И кого же ты выставишь против моих мастеров, Веверин? Людей, которые учились при дворах королей Запада и ханов Юга? Которые кормили императоров и наследных принцев?

Он обвёл взглядом зал, задерживаясь на лицах моих людей.

— Может, вот этого здоровяка с тесаком? Или портовых стряпух? А может, своих сопливых учеников, которые год назад крыс жрали под забором?

Гвардейцы за его спиной заржали. Белозёров тоже выдавил из себя смешок, хотя лицо его всё ещё было серым от страха.

Я молчал и ждал, пока они отсмеются.

— Крыс жрали, значит. Смешно, Князь, — я с лёгкой издёвкой похлопал в ладоши, и гогот гвардейцев тут же оборвался. — А что если и так? Твои мастера из дворцов могут украсить тарелку сусальным золотом и облить мясо розовой водой. Да только мы здесь готовим ту самую еду, ради которой ты, Великий Князь Северных земель, припёрся в эту бандитскую окраину, устроил цирк с осадой и сейчас стоишь тут, торгуясь со мной за каждый кусок. Так что не смей оскорблять моих людей. В отличие от твоих придворных лизоблюдов, их руки пахнут хлебом и мясом, а не духами.

— И кто они? — Всеволод прищурился, проглотив оскорбление, но глаза его полыхнули бешенством. — Назови имена.

— Узнаешь на арене, Князь.

Улыбка сползла с лица Всеволода.

— Ты отказываешься назвать своих бойцов?

— Я выбираю, когда их назвать. Или тебе нужно время, чтобы твои ищейки разнюхали про них всё и подготовились? Думал, Великий Князь уверен в своих хвалёных мастерах.

Всеволод скрипнул зубами.

— Хорошо, — процедил он. — Пусть будет сюрприз, но не думай, что это тебе поможет, повар. Мои люди раздавят любого, кого ты выставишь.

— Посмотрим. А пока, — я вытащил нож из столешницы и указал острием на дверь, — снимай свои заставы. Пари заключено. Завтра здесь же, в полдень. Обсудим правила, судей и место проведения турнира.

Всеволод не сдвинулся с места. Взгляд его оставался упрямым. Он явно не хотел убирать войска, желая оставить хоть какой-то рычаг давления напоследок.

И тут своё веское слово сказал Иларион.

Старик тяжело оперся на посох и посмотрел на Князя тем самым взглядом, от которого у Белозёрова подкашивались колени.

— Договор скреплён перед лицом Церкви, Всеволод Ярославич, — голос Владыки прозвучал сухо, как щелчок кнута. — Осада мирного люда более не имеет смысла. Убирай свои красные плащи с улиц Ктитора прямо сейчас. Или мне расценить твоё промедление как личное оскорбление?

Всеволод перевёл взгляд с меня на Илариона, затем на сотню храмовников, чьи ладони всё ещё лежали на рукоятях мечей. Князь понял, что на сегодня он проиграл всё, кроме предстоящего турнира.

— Оболенский, — резко бросил он, разворачиваясь к выходу. — Снять рогатки. Гвардию вернуть в город.

Князь шагнул к двери, но на пороге остановился и бросил через плечо:

— Послезавтра в полдень, Веверин. Наслаждайся последними днями свободы.

Дверь за ним захлопнулась.

Дверь за Князем захлопнулась, и на один короткий миг в зале повисла тишина, а потом начался сущий бардак. Все орали разом, перекрикивая друг друга.

— Сашка, ты спятил⁈ — Елизаров первым подлетел ко мне. Лицо его было красным, глаза выпучены. — Жизнь на кон ставить⁈ Весь город⁈ Да ты понимаешь, что натворил⁈

— Он нас всех под монастырь подведёт! — один из купцов метался за спиной Елизарова. — Мы вложили сюда состояния! Состояния, Александр! А ты играешь ими в кости с Князем!