Книга Шеф с системой. Пятый вкус, страница 28 – Тимофей Афаэль

— Хорошо. Без трюфелей. Из того, что есть. Я найду способ. Ты мне поставила задачу, я её решу.

Анна кивнула. Пускай. Главное — павлин заряжен и готов драться.

— Начинаем тренироваться, — сказала Анна. — Каждый день, с утра до ночи. Две недели.

Она положила ладонь на закрытый короб с драконом.

— Вопросы?

Молчание. Четверо людей за столом уже думали. Каждый о своём продукте, и о том, как победить противника, которого они двадцать минут назад считали деревенщиной.

— Тогда свободны, — сказала Анна. — До рассвета.

Утро началось с муки.

Тимка стоял у рабочего стола и размашисто месил тесто, шлёпая комом о столешницу с таким энтузиазмом, что мучная пыль летела во все стороны. На щеке у него белел мучной отпечаток его собственной ладони, потому что Тимка чесал физиономию, не вытирая рук, и от этого к концу любого рабочего дня выглядел как привидение.

Остальные ещё спали. Я специально поднял Тимку затемно, потому что сегодняшний урок требовал тишины и полного внимания, а полное внимание у Тимки можно было получить только тогда, когда рядом не было никого, кого можно отвлечь разговорами.

— Тимка, — сказал я, и он замер с тестом на полувзмахе. — Положи тесто. Садись. Разговор будет.

Он шлёпнул тесто на стол, вытер руки о фартук и сел напротив, глядя на меня с любопытством. Когда я говорил «разговор будет» — Тимка знал, что это не болтовня, а урок, после которого он научится чему-то новому и от этого его глаза начинали блестеть, как у кота, увидевшего миску сметаны.

— Ты лепёшку крутишь с закрытыми глазами, — начал я. — Тесто чувствуешь, печь чувствуешь, время держишь. Тут ты красавчик, спору нет.

Тимка расплылся в ухмылке.

— Но на турнире ты выйдешь не с лепёшкой, — продолжил я, и ухмылка чуть поблёкла. — Лепёшка — это наш хлеб, в буквальном смысле, но на арене нужен удар. Нужно блюдо, от которого судья отложит ложку и несколько секунд просто будет молчать, потому что во рту у него происходит что-то, чего он не может объяснить.

— А что происходит? — спросил Тимка.

— Пятый вкус.

— Пятый? — Тимка наморщил лоб. — Сладкий, солёный, кислый, горький — это четыре. А пятый какой?

— Вот это, Тимка, и есть самое интересное. Садись поудобнее, потому что сейчас я расскажу тебе то, что знают очень немногие повара даже среди лучших.

Тимка подтянул табурет ближе и сел, подперев подбородок кулаками, навострив уши.

— Четыре вкуса, которые ты назвал, знает каждый, — начал я. — Сладкое, солёное, кислое, горькое. Этому учат в любой кухне, от столичной до деревенской. Но есть ещё один вкус, о котором на Севере почти никто не слышал. На далёком Востоке, за морями, живут народы, которые открыли его сотни лет назад.

— За какими морями? — Тимка любил географию, хотя знал её ровно настолько, насколько хватало слободских сплетен.

— Далеко, Тимка. Так далеко, что туда ни один купец из Вольного города не добирался. Там люди едят палочками, а не ложками, и рис у них вместо хлеба. Готовят они так, что ум отъешь. И вот эти восточные мастера обнаружили, что есть вкус, который не сладкий, не солёный, не кислый и не горький. Он — другой. Они называют его словом, которое на нашем языке можно перевести как «глубина». Или «мясной дух».

— Мясной дух? — Тимка нахмурился. — Это как бульон?