Книга Шеф с системой. Пятый вкус, страница 64 – Тимофей Афаэль

Всеволод стиснул зубы. Мстислав только что его же словами отбил его же удар, и сделал это перед всеми. Князь не мог ответить, не признав, что его собственная наука работает против него.

Тишина висела над крыльцом, и Данила чувствовал, как в ней копится что-то опасное, словно гроза, которая ещё не разразилась, но уже наэлектризовала воздух. Все на крыльце замерли. Все чувствовали, что ещё одно слово, ещё один укол — и все.

Всеволод повернулся обратно к Феофану, и Данила увидел, как Князь набирает воздух, чтобы что-то сказать. Именно в этот момент в дверном проёме трактира появился Сашка.

Он прошёл мимо Вари, вышел на крыльцо, и осмотрелся.

На нём был белоснежный китель без единого пятна и складки, а лицо было спокойным и чуть насмешливым. Так выглядит человек, который стоит у себя дома и точно знает, что всё идёт как надо.

Он просто вышел на порог, как хозяин выходит встречать гостей, — всех разом, без чинов и рангов.

Его взгляд прошёлся по крыльцу и остановился ровно посередине, между Патриархом и Князем, не отдавая предпочтения ни одному.

Пикировка оборвалась. Фраза, которую Всеволод собирался сказать, так и не прозвучала, потому что все смотрели теперь на рыжего парня в белом кителе.

Сашка легко и открыто улыбнулся.

— Добрый вечер, господа, — сказал он. — Вас пригласили, а вы не заходите. Упражняетесь?

Я стоял на пороге своего трактира, смотрел на крыльцо, полное самых влиятельных людей державы, и думал о том, что через минуту либо всё сложится, либо всё рухнет.

Передо мной на расстоянии вытянутой руки стояли двое, между которыми воздух искрил так, что, казалось, вот-вот что-нибудь загорится. Слева — Патриарх Феофан, высокий сухой старик с пронзительными глазами. Справа — Великий Князь Всеволод, багровый, с мёртвой улыбкой на лице и кулаками, которые он только что заставил себя разжать.

Между ними — полтора шага пропасти.

За спиной Всеволода стоял Оболенский. Его взгляд перебегал от Князя ко мне и обратно. Ревизор просчитывал варианты. Рядом с Феофаном — Иларион. Дальше — Демидов, Мстислав, Совет Господ, Зотова, Елизаров. И ещё двое, которых я не ожидал увидеть, — молодая женщина в строгом тёмном платье и загорелый мужчина с горящими глазами.

Женщину я узнал сразу. Столичная фифа. Дочь Мстислава, личный мастер Князя. Она стояла белая как мел и смотрела на меня взглядом, в котором ненависть и растерянность сплелись в такой тугой узел, что было непонятно, чего в нём больше.

Южанина рядом с ней я не знал, но по его рукам сразу понял — повар. Один из тех, кого Анна привезла с собой на турнир. Он смотрел на меня с таким жадным любопытством, будто увидел редкого зверя.

Ладно. Зверинец подождёт. Сначала нужно разминировать бомбу на крыльце, потому что Всеволод только что набрал воздух для фразы, которая должна была всё испортить.

— Упражняемся, повар, — голос Князя звучал ласково, и от этой ласковости у половины крыльца побелели лица. — Решаем, как быть. В твоё заведение, я слышал, пускают по табличкам, а у нас с Владыкой их нет.

Он чуть наклонил голову и нехорошо улыбнулся. Пытался на глазах у всех, поставить меня перед выбором: либо я нарушаю собственные правила и теряю лицо, либо не пускаю Великого Князя и Патриарха и теряю голову.

— Выгонишь? — добавил Всеволод с той же ласковой улыбкой.