Книга Шеф с системой. Пятый вкус, страница 74 – Тимофей Афаэль

— Ну? Фрол Лукич? Что я говорил?

— Говорил много лишнего, — ответил Демидов. — Надо было просто это дать попробовать.

Посреди этого гула ходил Гришка.

Мальчишка двигался между столами, а гости ловили его за рукав, как знаменитого мастера. Купчиха в дорогом платье наклонилась к нему, прижав руку к груди:

— Мальчик, это правда ты яйца делал?

— Правда, — подтвердил Гришка.

— Золотой мой! Как у тебя так получается? Я всю жизнь варю — и близко такого не было!

— Вы, наверное, вкрутую варите, — сказал Гришка с сочувствием. — Так нельзя. Надо всмятку, потом надколоть и в грибной отвар на ночь. Утром — вот так.

— Надколоть и в отвар, — повторила купчиха, как заклинание.

— И грибы хорошие берите, — добавил Гришка. — Если кислым пахнут — не надо.

У следующего стола его перехватил Воронцов — управляющий «Золотого Гуся».

— Слушай, малец, — спросил он вполголоса. — А соус тёмный — из чего? Помимо грибов?

Гришка посмотрел на него оценивающе и улыбнулся заговорщически.

— Это секрет Александра. Не могу рассказать.

— А может я тебя подкуплю? — Кирилл явно шутил, потому что улыбался во весь рот. Анна поняла, что они с Гришей знают друг друга.

— Даже за конфеты не скажу, — сказал Гришка серьёзно. — Рецепты не продаются.

Воронцов откинулся и расхохотался.

Лоренцо повернулся к Анне. На его лице был азарт.

— Анна, ты видишь, что он сделал? Он создаёт поваров. Этому мальчишке шесть лет, и он держит зал. Шесть лет! Представляешь, что он будет делать в двадцать?

— В двадцать его ещё нужно дождаться, — процедила Анна. — А через две недели он выйдет на арену. Против нас.

— Именно! — Лоренцо хлопнул ладонью по столу так, что пиалы подпрыгнули. — Против нас! И это прекрасно, Анна, потому что теперь я знаю — мне есть с кем драться! Ты посмотри на этот соус, на эту капусту — это другая школа. Я ничего подобного не видел. Я хочу выйти против этого и доказать, что моя школа не хуже.

— Тише, Лоренцо, — Анна покосилась на соседний стол.

— Не буду тише! — южанин расплылся в улыбке, от которой его загорелое лицо стало похожим на солнце. — Я горю, Анна! Я наконец-то горю!

Анна посмотрела на него и подумала, что Лоренцо — безумец. А потом подумала, что, может быть, он прав, потому что внутри неё самой, под злостью и раздражением, разгорался похожий жар. Тот самый жар, который она чувствовала в первый год обучения, когда мастер ставил перед ней невозможную задачу и говорил: «Сделай». И она делала. Потому что не умела сдаваться.

Веверин бросил ей вызов своей едой.

Значит, нужно сделать лучше.

«Ты думаешь, что победил, Рыжий? — подумала Анна, глядя, как Гришка деловито объясняет что-то Галочкину. — Ты ещё не видел, на что я способна. Подожди турнира. Подожди».

Зал гудел, и я стоял у кухонной двери и ждал момента.

В кулинарии, как в музыке, всё решает пауза. Если выпустить следующее блюдо слишком рано, оно ляжет на непрожёванное впечатление и потеряется. Слишком поздно — гости растеряют ту тонкую настройку рецепторов, которую выстроили закуски и чай. Нужна именно та секунда, когда разговоры ещё не перешли в обычную застольную болтовню, но первый восторг уже улёгся и люди готовы к новому удару.

Я смотрел на зал и считал. Вершинин доел яйцо и откинулся на лавке. Купчиха, которую Гришка учил варить яйца, пересказывала рецепт соседке, загибая пальцы. Демидов допил чай и поставил пиалу на стол донышком вверх — жест старых купцов, который означал «готов к следующему». Феофан о чём-то тихо переговаривался с Иларионом. Всеволод сидел в своём углу и молча крутил в пальцах пустую скорлупу от яйца.