Книга Авалон. Апокалипсис. Книга 4, страница 26 – Алексей Сказ, Николай Скиба

Из угла, где тени сгущались, выполз демон.

Рыцарь забвения. Демон равнодушия. 10ур. Эволюционный индекс — F.

Его высокая и изломанная фигура была покрыта чёрным и блестящим костяным панцирем. Из трещин сочилась чёрная гниль, оставляющая на полу пятна.

Вместо рук у него извивались длинные, суставчатые отростки, похожие на хлысты из кости и плоти, усеянные шипами, которые пульсировали.

Его голова была лишена лица — лишь гладкая маска с двумя провалами, где горели багровые огоньки, фиксирующие Катю с равнодушной злобой.

Из спины торчали рваные костяные крылья, не способные к полёту, но дрожащие, как у насекомого перед атакой. Они издавали низкий, режущий уши гул. Демон двигался как нечто потустороннее — его тело дёргалось, изгибалось под неестественными углами, а каждый шаг сопровождался треском костей, будто он ломал себя изнутри.

Катя рванула вперёд без предупреждения, её кинжалы мелькнули, как молнии, разрезая воздух с резким свистом, оставляя за собой искры. Я шагнул было к ней, вскинул щит, но её резкий голос остановил меня и Милену:

— Не лезьте, я сама!

Я замер, встретив её взгляд — в нём голосе полыхал огонь — смесь упрямства, ярости и отчаянной решимости. Похоже, Катя добралась туда, куда всегда хотела.

Сейчас она сражалась не только с демоном, но и с собой. Она никогда не хотела быть слабой, не хотела быть той, кого нужно спасать.

Из уважения я отступил.

Если она хочет попробовать, почему бы и нет. Пусть какой-то риск был, но если она помрёт здесь и сейчас, то при встрече с более сильным противником, у неё точно будут проблемы. Поэтому я остался на месте и стал внимательно наблюдать. Милена взглянула на меня, хмыкнула и скрестила руки. Похоже, она была не прочь просто посмотреть.

Бой полыхнул как пламя.

Катя двигалась, как вихрь, её усиленные кинжалы били чётко, высекая искры при столкновении с костяным панцирем демона.

Но демон не уступал ей в скорости. Его шипастые отростки хлестали воздух, каждый удар — молниеносный, сбивающий дыхание. Один из них рассёк воздух у её лица, и Катя еле успела отшатнуться, прядь тёмных волос упала на пол, срезанная, как лезвием.

Демон не рычал, не издавал звуков — его молчание было страшнее любого рёва, оно наполняло комнату ощущением неизбежности, как будто он был символом бедствия, хлынувшего на планету Тул.

Катя нырнула под очередной удар, её кинжал вонзился в щель между костяными пластинами на груди твари. Отросток метнулся к её плечу, и на этот раз она не успела увернуться полностью — шипы вспороли кожу, кровь хлынула, заливая рукав, капая на пол тёмными каплями.

Катя вскрикнула, и Милена дёрнулась, но я осторожно взял её за локоть, призывая не вмешиваться. Урмитка с удивлением взглянула на меня, но кивнула.

В это время Катя крутанулась и её второй кинжал вонзился в провал, где горел один из багровых огоньков. Демон вздрогнул, его крылья затрепетали, издавая оглушительный треск, от которого стены задрожали.

Он ударил снова, отростки хлестнули одновременно, как сеть, пытаясь поймать девушку. Та прыгнула назад, её сапоги скользнули по осколкам на полу, но она удержала равновесие. В полнейшей, гиблой тишине комнаты, мы слышали её тяжёлое дыхание, которое стало рваным.

Катя бросилась вперёд, обманным движением ушла от очередного удара, и всадила оба кинжала в шею твари, туда, где кости соединялись с пульсирующей плотью. Чёрная слизь хлынула фонтаном, демон издал низкий, вибрирующий стон — первый звук, который мы от него услышали, — и рухнул. Его костяные крылья треснули, осыпаясь. Тело твари дёрнулось раз, другой, и затихло, оставив лишь лужу шипящей слизи.