Онлайн книга «Я еще скелет? Да сколько можно!»
|
Потому что настоящее действие происходило совсем в другом месте. * * * Глубоко под городом, в забытых катакомбах древней крепости, стоял я — моё настоящее тело, а не марионетка, которую я контролировал. Рядом со мной, прижавшись к холодной каменной стене, стоял Гобби. Он обхватил себя руками, пытаясь унять дрожь, но это не помогало. На его поясе, спине, ногах и даже голове висели массивные заряды гномьего динамита. Я мысленно переключался между двумя фронтами. Одна часть моего сознания руководила боем в водозаборном узле — я видел, как Клык уворачивается от удара топора, как Лиандри метает заклинание, как Гольдштейн ревёт, наступая вперёд. Другая часть — основная — была здесь, в катакомбах. Моё сознание напрягалось на пределе возможностей, словно я пытался удержать в руках две дюжины нитей, каждая из которых грозила оборваться. Но я справлялся. Пока справлялся. Я повернулся к Гобби и шагнул ближе. «Ты боишься, Гобби», — сказал я утвердительно и почти что нежно. — «Это хорошо. Значит ты будешь быстрым». Гобби судорожно закивал. Я протянул костяную руку и указал на узкий, тёмный лаз в стене — технический туннель, который нашёл Торек. Оттуда текла застоявшаяся вода и выпрыгивали незадачливые плотоядные лягушки. «Ты помнишь всё, чему я тебя учил?». Гобби попытался выпрямиться. Его худенькие плечи расправились, на лице появилось нечто похожее на решимость, но дрожь не прекращалась. — Д-да, великий вожак, — пискнул он еле слышно. — Гобби… Гобби помнит. Я наклонился ниже, мой череп оказался на уровне его лица. «Там, в конце, будет механизм», — сказал я, и впервые в моём голосе проскользнула нота ободрения. — «Ты справишься. А Лиандри потом испечёт в твою честь самый большой пирог в мире». Глаза Гобби вспыхнули. Телепатией я ощутил, как он представил это — огромный, сладкий пирог, который добрая богиня Лиандри испечёт специально для него, а потом обязательно накормит с ложечки. Герой! Спаситель города! И просто хороший мальчик. Но тут же его лицо исказилось ужасом. Он представил другое — своё тело, застрявшее в узком туннеле, взорванное динамитом, а все остальные едят пирог богини, даже не вспоминая его. — Н-нет! — пискнул он максимально решительно. — Гобби не позволит! Гобби хочет сам есть пирог с рук Богини и даже не будет делиться! Он развернулся к лазу, его лапки заскребли по камню, и с отчаянным визгом он бросился внутрь, исчезая в темноте. Я проводил его взглядом. «Молодец, Гобби», — подумал я. * * * Гобби полз по узкому, скользкому тоннелю, где каждый вдох наполнял лёгкие вонью плесени, гнили и чего-то ещё, стены давили со всех сторон, царапая плечи и спину, камень был влажным, покрытым склизкой субстанцией, от которой лапки соскальзывали. И абсолютная темнота… Он полз на ощупь, пытаясь успеть нащупать перед собой стены, чтобы не удариться мордой в очередной поворот. — Курака… курака… — бормотал он себе под нос, повторяя как молитву. — Не бояться… не бояться… великий вожак сказал идти… значит, идти… В голове мешались образы. Вот костяной череп Вожака, повёрнутый к нему. Пустые глазницы, из которых исходил холодный, всевидящий взгляд. Не нужно было слов — Гобби знал: если он не справится, если струсит, если откажется… Он вспомнил тот день, когда Вожак закопал его под деревом, среди оружия и брони, а затем оставил там на целых два дня… |