Книга Я еще Скелет? Ну все, вы доигрались!, страница 102 – Алексей Сказ, Паркер Прах

Я ждал.

— У нас есть… проблемный актив, — сказал он, и на его лице появилась кривая усмешка. — Талантливый маг, но псих полный. Разнёс полигон на прошлой неделе. В Цитадель его не пустили бы никогда. Забирайте, если сможете его контролировать — он ваша артиллерия или мясо, отвлекающий манёвр…

Я почувствовал интерес. Непутёвый, но при этом достаточно сильный маг, чтобы быть выделенным на таком уровне… Он мог быть полезен, особенно если действительно был талантлив.

«Где он сейчас?»

— Сейчас отсутствует, — ответил Каэлен. — Но он сам явится. Всегда является, когда что-то происходит.

Он протянул мне руку — невероятный жест для авантюриста по отношению к нежити.

— Договорились?

Я посмотрел на его руку, затем протянул свою костяную ладонь. Наши руки сомкнулись, и я почувствовал его силу — крепкую, уверенную.

«Договорились», — подтвердил я.

Скрежет, молчавший всё это время, одобрительно щёлкнул хитиновыми сегментами.

— Хорошо, — сказал Каэлен, отпуская мою руку. — Теперь давайте обсуждать всё полноценно. Потому что если мы собираемся пережить эту чёртову Волну, нам нужен план. И чем скорее, тем лучше.

Его деловая хватка пришлась мне по душе. Впрочем, расслабляться было рано: впереди нас ждала самая грязная часть работы — визит к уцелевшим городским бандам. И с ними я не собирался разводить дипломатию, подобную этой. Для отребья у меня был заготовлен лишь один, предельно простой выбор: полное подчинение или немедленная смерть.

Фенрис прижала ладонь ко лбу, пытаясь унять пульсирующую боль, которая, казалось, пронзала череп насквозь, но это не помогало. Никогда не помогало, когда вокруг столько людей — раненых, умирающих, охваченных страхом.

Склад давно перестал быть складом. Теперь это был огромный, душный лазарет, где едкий запах крови смешивался с горьким ароматом трав и чем-то ещё — тем самым запахом безысходности, который нельзя было перебить никакими отварами. Раненые лежали везде: на грубых матрасах, на досках, наваленных поверх ящиков, просто на голом полу. Кто-то стонал, кто-то шептал молитвы, кто-то просто молча смотрел в потолок пустыми глазами.

А она… она чувствовала их всех.

Каждый крик боли отдавался в её висках. Каждая волна отчаяния накатывала на неё, словно ледяная вода. Фенрис давно научилась «закрываться», выстраивать барьеры в разуме, чтобы не сойти с ума от чужих эмоций, но сейчас эти барьеры были бесполезны. Слишком много людей и страха.

Она не могла просто отгородиться. Она понимала, что должна была им помочь.

— Фенрис! — крикнул кто-то сзади.

Молодая женщина с рваной раной на боку металась на матрасе, её глаза были полны ужаса.

— Моя дочь… где моя дочь⁈ — хрипела она, хватая Фенрис за рукав окровавленными пальцами. — Я не вижу её! Она осталась там! В огне!

Фенрис почувствовала её панику, как удар в грудь — острый, режущий страх за ребёнка, смешанный с виной и болью.

— Тише, тише, — Фенрис опустилась рядом, аккуратно высвободив рукав и взяла женщину за руку. — Твоя дочь в безопасности. Её увели дальше, в детский угол. Она цела, я обещаю.

Она не знала, правда это или нет. Но женщине нужна была надежда, иначе она бы просто сгорела изнутри от этого ужаса.

Женщина всхлипнула, её пальцы разжались, и она закрыла глаза — волна облегчения, слабая, но такая настоящая коснулась Фенрис, прежде чем та успела отстраниться.