Книга Я еще Скелет? Ну все, вы доигрались!, страница 104 – Алексей Сказ, Паркер Прах

— Фенрис! — окликнул её один из помощников, молодой кобольд с перевязанной лапой. — Тут ещё трое, их вытащили из-под завала на Старой улице.

Она кивнула и поспешила к носилкам, где лежали трое раненых. Одного — мужчину средних лет с раздробленной ногой — она сразу узнала. Это был каменщик из её квартала. Тот, кто всегда улыбался, подшучивал над соседями и строил дома для бедняков за гроши.

Сейчас он плакал.

— Милая… — его голос дрожал, когда Фенрис опустилась рядом на колени и начала осматривать ногу. — Милая, я видел… Я сам видел…

— Тише, — попросила она, осторожно прощупывая перелом. Кость была раздроблена в нескольких местах. Без хорошего целителя он останется калекой. — Простите, у нас уже кончились все зелья от боли, и…

— Стража не только закрыла от нас ворота! — перебил её каменщик, отчаянно хватая за руку. Его пальцы были холодными, липкими от крови. — Они их замуровывают!

Фенрис замерла.

— Что?

— Я сам видел! — его голос сорвался на такой крик, что даже обернулось несколько человек вокруг. — Ставят кладку прямо поперёк проспектов! Каменщиков согнали, магов заставили укреплять барьеры. Они отрезают нас, милая, от остального города как гнилую конечность!

Его слова ударили её сильнее, чем любая физическая боль, Фенрис почувствовала, как внутри что-то сжалось.

— Вы… вы уверены? — прошептала она.

Ральф кивнул, слёзы текли по его грязному, исцарапанному лицу.

— Я пытался подойти. Спросить, как же моя семья… Моя жена осталась в центре, она работала прачкой у одного торговца… Стражник по приказу командира просто сбросил меня с моста.

Его голос сломался окончательно. Он зарыдал, как ребёнок.

Фенрис молча обняла его за плечи, позволяя выплеснуть горе. Её собственные глаза увлажнились, волчица чувствовала его боль, отчаяние всех вокруг — оно давило на неё, душило, выжигало изнутри.

Рядом сидела женщина с двумя детьми. Девочка лет пяти цеплялась за её юбку, а мальчик постарше пытался не плакать, сжимая губы до крови. У женщины был пустой взгляд — такой бывает у тех, кто потерял последнюю надежду.

Фенрис подошла к ней, присев на корточки.

— Вам помочь? — тихо спросила она.

Женщина медленно подняла глаза, красные от слёз.

— Пришли патрульные, — произнесла она монотонно, словно рассказывала чужую историю. — В чистых плащах, красивые… Сказали, мол — «чрезвычайное положение». Ворвались и забрали всю муку, вяленое мясо, даже единственный бабушкин котелок забрали, мол — «на переплавку для нужд армии». Сказали: «Вам это всё равно не понадобится, монстры вас сожрут, а нашим в Цитадели нужнее».

Фенрис почувствовала, как внутри вспыхивает ярость. Холодная, жгучая ярость, которую она редко испытывала.

— Они не имели права, — прошептала она.

— Имели, — женщина горько усмехнулась. — У них были печати, приказы. Их подписал сам мэр.

Девочка заплакала тише, уткнувшись лицом в бок матери. Фенрис хотела что-то сказать, но слова застряли в горле. А что она могла сказать? Что всё будет хорошо? Что власть одумается? Это была ложь и она понимала это.

— Где же те, кто спас нас от монстров? — тихо спросила женщина, глядя Фенрис в глаза. — Те странные скелеты… Пусть уж лучше правит такая нечисть, чем эти предатели…

Фенрис вздрогнула, у неё просто не было слов. Волчица поднялась и двинулась дальше, стараясь не слушать шёпот вокруг, но он догонял её, пробивался сквозь защиту.