Книга Егерь. Охота, страница 46 – Николай Скиба

Лана нахмурилась, тоже прислушиваясь. Действительно, кроме нашего дыхания и далёкого шума ветра, не было слышно ни звука.

— И последнее, — я подошёл к тонкому стеблю папоротника в метре от следа. На нём висела идеальная паутина, мерцающая в лучах солнца. — Объясни мне, как паук сплёл паутину в метре от того места, где прошла Альфа огня весом в полтонны, а то и больше?

Лана посмотрела на паутину, потом на меня.

— Может…

— Не может, — отрезал я. — Это физически невозможно. Любое крупное животное создает вибрацию. Паутина бы порвалась от одного его шага. А она висит как новенькая.

Я отошёл на несколько шагов назад, окидывая всю картину целиком. След, расчищенные ветки, примятый мох, мёртвая тишина, нетронутая паутина…

— Засада, — сказал тихо.

Лана вскинулась, глаза вспыхнули золотом.

— Что ты мелешь? Я чувствую его ауру! Магия не лжёт, уж поверь!

— Магия может и нет, а вот опытный зверь лжёт всегда, — холодно ответил я. — Особенно если он достаточно умён, чтобы использовать собственную силу для обмана.

— Ты предлагаешь поверить твоим догадкам больше, чем магическому чутью оборотня с двухвековым опытом? — в голосе Ланы зазвучала нотка оскорблённой гордости.

— Предлагаю поверить фактам, — я указал на обломанные ветки. — Чутьё может обмануться. Сломанные на такой высоте ветки — не могут.

Лана молчала несколько секунд, борясь с собой. Потом резко качнула головой.

— Нет. Я чувствую его присутствие. Никто не может подделать ауру древней Альфы.

— А что, если может? — настаивал я. — Что, если этот тигр умнее, чем ты думаешь? Что, если он заманивает охотников в ловушку? Ты всё ещё помнишь про друидов?

— Тогда мы идём прямо в пасть к чудовищу, — процедила Лана сквозь зубы.

— Именно, — кивнул я. — Только вопрос — сознательно идём или как идиоты?

Мы продолжили путь в напряжённом молчании. Девушка шла впереди, но я видел, как скованно двигались её плечи. Пантера явно боролась с собой — инстинкты подсказывали одно, моя логика — другое.

Через полчаса лес резко оборвался. Мы вышли на огромную выжженную поляну, размером с деревенскую площадь.

Какого…

Всё вокруг покрывал толстый слой пепла — серо-чёрная пыль глубиной по щиколотку. Воздух пропитала едкая гарь, от которой першило в горле. Деревья по краям поляны стояли обугленными скелетами, их голые ветви тянулись к небу как руки мертвецов.

В центре этого мёртвого пейзажа, в идеально ровном круге нетронутой земли диаметром метра в два, рос одинокий цветок.

Лана резко остановилась. В её золотистых глазах промелькнуло не наивное восхищение, а напряжённое узнавание. Как у охотника, увидевшего редкого зверя в естественной среде.

— Огненный Сердцецвет, — прошептала она, не отрывая взгляда от растения.

Цветок светился мягким, пульсирующим светом. Его лепестки переливались от тёмно-красного в основании до золотистого на краях, словно языки пламени, застывшие в воздухе.

— Я только слышала о нём, но узнала сразу, — продолжила Лана тихим голосом. — Он цветёт лишь там, где сосредоточена истинная стихия. Мальчишка, я же говорила. Тигр долго отдыхал здесь, очищая землю своей аурой.

Инстинкт егеря кричал об опасности. Слишком красиво. Слишком заметно. Яркие грибы обычно ядовиты, а ягоды, которые сладко пахнут, могут убить за полчаса. Но прагматизм заставил меня активировать «Обнаружение».