Книга Егерь. Черная Луна. Часть 2, страница 23 – Николай Скиба

Копейщик на секунду замер. На его лице отразилась целая гамма чувство. Гнев, недоумение, а затем… Спокойствие.

— Знаешь, Макс, — парень улыбнулся. — Я с тобой за год пережил чьих-то две жизни. Меня тренировали, ранили, я участвовал в обороне Драконьего Камня, бился с монахом, меня, чёрт возьми, в кокон засунули. Думаешь, во мне осталось чувство страха? Да я уже жить без такого не могу.

Мы рассмеялись, и этот смех убил царившее в комнате напряжение.

Спасибо, Стёпка, это было мне нужно.

Солнце уже давно село за крышами домов. Улицы опустели, но не засыпали. Город готовился к завтрашнему дню турнира. Первые бои финала.

Все собрались на кухне — не потому, что хотели есть, а потому что кухня была единственной комнатой в доме, где помещались все одновременно.

Я рассказал о прошедшей встрече, ничего не утаив.

Лана сидела на подоконнике, поджав под себя одну ногу, и смотрела в окно. Её пальцы машинально перебирали край плаща, и в этом движении читалось постоянное беспокойство.

Стёпа занял привычное место у двери — копьё прислонено к стене, рука на расстоянии вытянутых пальцев, глаза следят за всем, что происходит в комнате. Парень тоже заметно нервничал после схватки.

Мика с Никой устроились за столом. Лекарь сидел и хмуро крутил в пальцах деревянную ложку, время от времени поглядывая на сестру.

Барут примостился на скамье в углу — Фукис спал у него за пазухой и тихонько посапывал.

На столе стоял чугунок с кашей, к которой никто не притронулся. Каша давно остыла. Рядом лежали деревянные ложки, нетронутые куски хлеба и кружки с остывшим чаем. Вся эта еда выглядела как декорация.

Вальнор сидел в дальнем конце стола. Его руки лежали на столешнице ладонями вниз. Я невольно заметил, как тихо подрагивают его пальцы.

И ещё кое-что.

Оборотень дышал тяжелее обычного. Грудная клетка поднималась чуть медленнее и опускалась чуть глубже, как у человека, который привык к боли и научился дышать вокруг неё, не показывая окружающим, насколько всё плохо.

На его правом предплечье, выше запястья, темнели три длинных пореза, полученные на крыше. Раны были неглубокими, скорее царапины, но они не затянулись. Наоборот — края покраснели и припухли.

Его дочь тоже это видела. В её глазах читалась тревога.

Молчание всё давило.

— Макс, — сдержанно сказала Лана наконец. Негромко, но что-то в голосе заставило всех поднять взгляды. — Объясни-ка мне. Монах, который выступал от другого королевства, напал первым. Ты пытался поймать Морана — угрозу континенту, о которой они знают. И после этого приходят эти двое, а ведь они, якобы, на твоей стороне, и вешают на тебя наблюдателя, угрожают четырьмя коронами и говорят «не лезь»?

— Мне тоже не понравилось, — сказал я.

— Речь не про «понравилось», — перебила Лана. — Я хочу понять. Потому что пока это выглядит так, будто виноват тот, кого чуть не убили.

Я помолчал, глядя на свои руки.

— Лана, боюсь всё работает не так просто, как мы хотим. Но есть и хорошие знаки.

— Да? — Барут нахмурился. — И какие?

— Иван усмехнулся. Когда я сказал, что положу всех, кто придёт за вами или стаей — он усмехнулся. А советник это не остановил. Оба пропустили. — Я медленно сжал и разжал пальцы. — Люди, которые против тебя, не улыбаются твоим угрозам.

Лана медленно повернулась ко мне. Что-то в её взгляде чуть сдвинулось, но вопрос не ушёл.