Книга Егерь. Прилив, страница 89 – Николай Скиба

Раскол.

Так близко я его ещё не видел. И сразу понял, почему люди боятся даже взглянуть в эту сторону.

Небо над нами буквально треснуло.

Воздух здесь… Он выл.

Нюх захлебнулся и практически ослеп.

Я опустился на колено, сливаясь с тенью валуна на выходе из тоннеля. Камень был ледяным даже через плащ — здешний холод пробирал.

Раннер бесшумно присел рядом. На его лице больше не было привычной циничной ухмылки.

— Дистанция приличная, — шёпотом оценил я обстановку, сканируя рельеф. — Позиция открытая. Влево уходит скальный гребень, там есть укрытия.

Мы сместились под прикрытие нагромождения камней. Скалы здесь были странные — слишком гладкие. Я провёл ладонью по поверхности — ни царапины, ни трещины. Что бы это ни было раньше, Раскол изменил даже камни.

Организовали скрытую лёжку, как в тайге. Никаких костров — здесь и так хватало всполохов энергии.

— Отдыхаем до рассвета, — бросил я. — Инферно и Карц дежурят по очереди. На рассвете Альфы ударят в лоб, бить нужно во время Прилива, когда Сайрак будет ослаблен.

— Да уж, Макс. Когда я впервые увидел тебя, никогда бы не подумал, что через неделю-две буду сидеть с тобой у Раскола, размышляя о том, как уничтожить Дракона.

— Честно? — я позволил себе улыбку. — Я тоже.

— Если мы выживем, ты построишь мне и Нике самый огромный дом, понял?

— У вас… — я чуть помедлил. — Ты к ней что-то чувствуешь?

— Что-то чувствую, — гладиатор кивнул и замолчал, всем своим видом показывая, что разговор окончен.

Он сидел с прямой, но расслабленной, спиной, руки свободно лежали на коленях. Его лев дремал рядом, но даже во сне был напряжён, как стальная пружина.

Стая расположилась в камнях с дисциплиной опытных солдат.

Я всё-таки призвал Живого. Лежал на земле и смотрел на звёзды, но решил, что пара минут у меня есть.

Просто захотелось.

Маленькая тёплая тень скользнула в реальность, и мокрый нос тут же ткнулся мне в ногу. Привычный ритуал — щенок обнюхал её, задержался, потом лёг рядом и прижался к ноге всем телом.

Красавчик за пазухой шевельнулся и недовольно пискнул.

Я положил руку на голову волчонка.

Меня дёрнуло.

Я снова почувствовал стену внутри!

В потоковом ядре, там, где осталась граница, за которой лежало что-то огромное и серебряное. Стена пульсировала прямо в такт с дыханием волчонка. Совпадение? Может быть. Но пульс за стеной ускорялся, когда щенок вдыхал, и замедлялся, когда выдыхал.

Нюх маны потянулся к стене. Я закрыл глаза, провалился в ядро и осторожно коснулся преграды. Серебряный свет сочился сквозь трещины. Энергия за стеной была чудовищной — гора, океан, что-то, для чего не хватало масштаба сравнения. И она шевелилась.

Волчонок заскулил. Нос ещё сильнее вдавился в ногу.

Красавчик зашипел.

Горностай выгнулся дугой, шерсть встала дыбом, из маленького горла вырвался звук, которого я от него никогда не слышал. Злое паническое шипение.

Красавчик смотрел на волчонка со звериным ужасом во взгляде.

— Эй, — пришлось вернуться и поднять горностая на ладони. — Что с тобой?

— Слишком большая стая, а, Зверолов? — улыбнулся Раннер. — Даже мелочь контролировать не можешь?

Красавчик дрожал так сильно, что зубы стучали. Теперь он пытался забиться мне под рубаху — подальше от волчонка.

Тот, в свою очередь, поднял голову и посмотрел на Красавчика без вражды.