Книга Егерь. Прилив, страница 90 – Николай Скиба

Что-то происходило. Что-то, чего я не понимал. И Красавчик чувствовал это острее всех и боялся до дрожи.

Стена в потоковом ядре всё пульсировала.

Я убрал горностая обратно за пазуху и мягко отодвинул волчонка от ноги.

— Хватит, мелкий. Иди-ка в ядро.

Зажмурился и потёр виски, потому что почувствовал среди этого хаоса багровый сгусток.

Сайрак стоял у Раскола и ждал.

Красавчик выбрался из-за пазухи, устроился у меня на груди и уткнулся мокрым носом в шею.

Что ж, вот и всё.

Всем привет, друзья. Ну что, уже есть догадки, что за тайна Красавчика? Ждёте финала? А что с Сухими? Как вам вообще на этом этапе повествования?:) Надеюсь нравится:)

Серый холодный рассвет залил небо над Расколом.

Я лежал на земле и смотрел, как переливающаяся трещина в небесах меняет цвет — из багрового в тот мертвенный свинцовый оттенок, который бывает перед грозой.

Потоки маны хлестали из разлома гуще и плотнее, чем вчера, окрашивая облака всеми цветами стихий. Нюх маны улавливал в этих потоках торопливый нарастающий ритм, похожий на пульс бегущего зверя.

До Прилива оставалось совсем немного.

Раннер уже сидел у камня и затягивал ремни на кожаном нагруднике. Руки двигались привычно, как у человека, который собирался в бой столько раз, что тело запомнило последовательность за него.

— Думаешь броня поможет?

— Настоящий воин должен идти в бой в полной готовности, — хмыкнул Раннер.

— И с улыбкой?

— И с улыбкой.

Афина сидела на задних лапах и глухо рычала на Раскол.

Карц стоял рядом с поднятыми хвостами — белые глаза с золотым ободком отражали зарево трещины. Старик наполовину погрузился в камень и ворчливо поглядывал оттуда одним глазом. Актриса сидела на валуне и смотрела в небо, где уже кружил её брат — серебристая точка на фоне переливающегося зарева.

Видели мы и Альфу Огня. Он стоял чуть поодаль от брата и смотрел на Раскол. Воздух вокруг него плавился и дрожал.

Я достал Красавчика из-за пазухи. Горностай зевнул, потянулся всем маленьким телом и уставился на меня чёрными бусинками глаз. Тёплый и сонный, он недовольно ткнулся мокрым носом в ладонь — привычно и доверчиво. Маленький белый зверь был моим первенцем, и я очень переживал за него.

Поэтому поставил его на плоский камень за грядой валунов. В глубокой расщелине, закрытой с трёх сторон.

— Спрячься, малыш, ладно? — сказал я. — Не высовывайся. Что бы ни услышал — сиди здесь. Это важно. Там у тебя нет шансов.

Красавчик жалобно пискнул — он всегда так пищал, когда я уходил без него. Маленькие лапки заскребли по камню. В глазах стояла простая честная звериная обида существа, которое оставляют.

Я отвернулся и ушёл. Не оглядываться.

Всё.

Пора.

Через пакт отдал команду Альфам: начинайте.

Режиссёр качнул крыльями и рванул вверх — серебристая молния за секунду превратилась в точку и растворилась в сером предрассветном небе.

Альфа Огня вышел из укрытия и тяжёлой поступью пошёл к Расколу.

Золотая шкура разгоралась с каждым шагом — сначала тускло, потом ослепительно.

Два сигнальных костра будут жечь этой твари глаза, а мы ударим с фланга.

Я закрыл глаза и отпустил Зверомора, выбирая нужные мне эссенции. Просто потому что нет никакого шанса выжить в человеческом облике.

Тьма хлынула по каналам, как вода по прорванной плотине. Кожа почернела, затрещала и лопнула. И из-под неё полезло новое тело. Позвоночник вытянулся с хрустом, который отдался в зубах. Мышцы вспухли, порвали рубаху, и тёмные жилы проступили под чёрной кожей, пульсируя собственным багровым ритмом.