Книга Егерь. Прилив, страница 99 – Николай Скиба

В ушах звенела оглушающая тишина.

Земля под лапами Сайрака треснула. Кровавое пламя горело на израненной чешуе — его багровые глаза смотрели сверху вниз.

— Ты всего лишь человек, — голос дракона давил на череп изнутри. В правом глазу лопнул сосуд. Тёплая красная дорожка побежала по щеке. — Мой народ выйдет из-за стены! Этот мир НАШ.

Надо мной поднялась когтистая лапа. В воздухе завис запах раскалённого железа и гниения. Сайрак смотрел вниз глазами, в которых плескался голод тысячелетий. Ещё секунда — и эти когти разорвут меня.

И тут я увидел белый комок, который мчался из-за гряды валунов.

Сначала подумал — галлюцинация. Мозг отключается, показывает то, что хочет увидеть перед смертью. Но комок приближался, и я различил знакомые короткие лапки, хвост и острую мордочку.

Через поле боя бежал маленький горностай. Мимо дымящихся останков Сухих, которые корчились в предсмертной агонии. Мимо разорванных тел зверей, из которых ещё сочилась кровь. Мимо луж чёрной жижи, от которой шёл едкий пар. Мимо оплавленных камней, на которых ещё играли отблески умирающего огня.

Бежал прямо к Сайраку. Прямо в кровавое пламя, которое горело на чешуе дракона. Самоубийство, зачем? Стой! Что ты делаешь?

Чёрт, да это же…

Иллюзия! Навык Красавчика! Маленький призрак, который сейчас мигнёт и растворится в воздухе. Как растворялся всегда, когда получал урон.

Нет-нет-нет, я уже дважды попадался на это.

Хватит! Твоя копия не поможет, дружок. Это бесполезно.

Растворись. Ну же. Ты же ненастоящий.

Растворись!

Э…

Горностай продолжал бежать. Его лапки оставляли крохотные отпечатки в пепле. Белая шерсть трепетала на ветру. Он задыхался от жара и дыма, но не останавливался. С каждым прыжком приближался к дракону, который мог стереть его в порошок одним движением хвоста.

Растворить!

Горностай добежал до Сайрака и прыгнул. Крошечное тело взмыло в воздух — белая стрела, нацеленная в самое сердце ада.

РАСТВОРИСЬ, КРАСАВЧИК!

Шерсть коснулась кровавого пламени и мгновенно вспыхнула, словно сухая трава.

Запахло палёным мясом.

Маленькое тело отбросило ударом жара, словно щепку ураганным ветром. Швырнуло по дуге, и горностай ударился о камни у подножия Раскола.

Я услышал глухой мокрый звук. Звук, которого живое существо издавать не должно.

Красавчик… Зачем ты это сделал? Специально?

РАСТВОРИСЬ!!!

РАСТВОРИСЬ-РАСТВОРИСЬ-РАСТВОРИСЬ!

Не растворился.

Тишина упала на поле боя, словно саван. Даже Сайрак замер, опустив когтистую лапу.

Я смотрел на маленькое окровавленное тело на камнях.

Белая шерсть стала алой, пропиталась кровью, которая ещё сочилась из множественных ран. Левый бок вмят, словно его придавили молотом. Рёбра сломаны — острые обломки проткнули кожу. Лапки подогнуты под неправильным углом, задняя правая вывернута. Хвост обмяк. Тельце растекалось по камню тёмной лужицей.

Чёрные бусинки глаз были открыты. Такие тусклые… словно потухшие угли.

Они смотрели на меня через пелену боли и крови. В них не было упрёка. Только безграничная преданность.

Грудь горностая дрогнула, поднялась в последний раз — слабенько так, едва заметно. Из его пасти вырвался тонкий писк, тише шёпота. Потом воздух со свистом вышел из лёгких, и маленькая грудка опала навсегда.

У меня внутри что-то оборвалось.

Мир потерял цвет.