Книга Егерь. Звери и люди, страница 122 – Николай Скиба

Я застыл с куском мяса у рта.

У горностая зачастило сердце.

Медленно положил мясо на колено и опустил правую руку к ножу.

Из темноты ельника, шагах в двадцати от меня, раздался тонкий голос.

— Дядь, — позвал голос. — Можно к огню?

Карц поднялся на лапы и смотрел в темноту.

Спина у меня почему-то заледенела.

— Подойди, — ответил я и руки от ножа не убрал.

Из темноты в круг рыжего света Карца вышел мальчишка.

Лет четырнадцати на вид, может пятнадцати. Худой и нескладный, он перерос свою рубаху года на два — рукава едва ли доставали до запястий. Сверху на нём висел чужой кафтан с болтавшимися завязками. Он сидел на плечах, как на вешалке. Штаны я разглядел уже хуже — заношенные, явно не для него.

Но всё было неважно, потому что мальчик был…

Босой.

В ноябре. По мёрзлой земле.

Я не шелохнулся. Рука замерла на рукояти ножа. Внутри всё сжалось в ледяной комок.

Это неправильно. Аномалия. Хищник, который маскируется под жертву.

Кожа на ступнях и не красная, и не синяя. Значит, он не чувствует холода. На лице ни одной свежей царапины от веток. Он не продирался через лес, а шёл чисто. Этот малец целенаправленно двигался ко мне.

— Стой там, где стоишь, — мой голос прозвучал без напряжения. — Не двигайся.

Мальчишка остановился.

У него на лице лежала давняя грязь, въевшаяся в кожу за неделю или две. Волосы выгорели до соломенного и были неровно острижены — будто кто-то рубил ножом. Скулы выпирали так, будто его кормили раз в день и то не досыта.

Серые глаза смотрели прямо на меня и не моргали.

Ребёнок в его положении должен был шмыгать носом, переминаться с ноги на ногу, тянуть рукав ко рту, выпрашивать жалость глазами. Но не этот. Этот стоял ровно и не дёргался. Дышал спокойно, как человек, у которого внутри ничего не болит.

От него потянуло старым потом — запах беспризорника.

— Тебя как зовут? — спросил я.

— Тимка.

— И откуда ты?

— Из Камнеречья.

Я кивнул.

— Один?

— Угу.

— Далеко же ты зашёл, Тимка.

— Да уж сколько шёл и не припомню…

Это «и не припомню» меня царапнуло. Голодный пацан, прошедший пешком от Камнеречья даже сюда, ответил бы конкретно. Этот ответил так, чтобы я ни за что не зацепился.

Смотрел на него и складывал в голове картинку.

Чужая одежда. Босые ноги без обморожения. Грязное лицо без свежих следов леса. Голос не дрожит, отвечает с умом…

Карц всё это время стоял на лапах и смотрел на пацана, ничего не делая.

Отметил про себя и это.

— Ты как меня нашёл? — спросил я.

— Огонёк увидел между ёлок, — сказал Тимка. — Замёрз. Думал, костёр. А где костёр?

— У меня огненный лис. Это он греет.

Тимка посмотрел на Карца. На самом деле он его заметил ещё с момента, как вышел в свет, и совсем не дёрнулся. Хотя должен был.

— А, — кивнул мальчишка. — Тоже хорошо.

«Тоже хорошо».

В Камнеречье, может и жили звероловы, и местные дети могли общаться с лисом, рысью или волком, но всё же… Странная реакция.

— Подойди к лису. Сядь у моих ног — так, чтобы я тебя видел в полный рост. И резко не двигайся.

Мальчишка послушно сделал шесть шагов и сел напротив меня — по ту сторону Карца. Между нами лежал зверь, который мог вспыхнуть и спалить пацана, если я отдам команду. Тимка этого не знал. И, судя по виду, знание бы его не остановило.

Я сел поудобнее, доставая из сумки кусок хлеба.