Книга Егерь. Последний рывок, страница 109 – Николай Скиба

— Вот лежал тут и думал… — голос парня дрогнул, но тут же окреп. — Обычный человек в этом мире — просто корм.

Я молчал, понимая, к чему он клонит.

— Ты сказал, что должен мне, — Стёпа повернул голову и посмотрел мне прямо в глаза. — Сделай меня Мастером, Макс. Я больше не хочу быть просто стражником с палкой.

Я всмотрелся в его бледное лицо.

— Это другой путь. Назад дороги не будет.

— Я знаю.

— Хорошо, — я коротко кивнул. — Вставай на ноги. И мы начнем.

Он выдохнул, словно сбросил тяжелый камень, и моментально провалился в целебный сон.

Я медленно пошёл к выходу. Пора было возвращаться к Лане. В моих планах был ещё один разговор.

Но в избу зашёл, когда за окнами уже синело — пришлось решать слишком много вопросов.

Лана сидела на лавке, в круге тёплого света от Карца. На коленях у неё чья-то рубашка — она штопала длинный разрез на левом боку.

Вся моя стая сидела в этой избе. Они отдыхали и защищали мою семью — не потому что было от чего защищать, а потому что сами этого хотели.

Когда я вошёл, пантера подняла глаза и коротко улыбнулась.

— Большой человек с большими делами, — сказала она. — Ходишь весь день, всё не присядешь.

— Привыкаю к тому, что не нужно никого убивать.

— Сядь и отдохни.

Я снял сапоги у двери, прошёл к колыбели и заглянул внутрь.

Сын лежал на спине, укутанный в тёплое одеяло. Глаза Севера были открыты — он смотрел в потолок. В этом взгляде сквозила какая-то сосредоточенная серьёзность.

Под моими ногами лежали оба тигрёнка.

Я понимал, что слово «тигрята» уже не очень подходит. Огненный вырос с крупную охотничью собаку. Холка поднялась мне выше колена, лапы налились мощью, из-под верхней губы изогнутыми крючками выглядывали клыки.

Ветряной был чуть меньше — со среднюю собаку, может, с дворового пса. Полосы на боках уже отливали серебром. Уши стояли торчком, и одно из них поворачивалось во сне на каждый шорох в избе.

Маленькими они точно не были. И это было странно.

Я повернулся к Лане.

— А они подросли. Когда это так сильно?

— Подросли, — согласилась пантера. — Огненный вчера хромал на переднюю лапу — получил той ночью. Сегодня уже всё. Заживает у них быстро.

— Ветряного не задело?

— Он вообще целый. Только когда брат отлёживался, нервничал и ходил вокруг колыбели всю ночь. Север его звал — я видела. Но не голосом… Как-то иначе.

Я опустился на лавку рядом с Ланой.

Она дошила последний стежок, откусила нитку зубами и отложила работу на колени. Повернулась ко мне.

— Майра сбежала, — сказал я, глядя на пустую лавку у окна.

Пантера коротко и зло хмыкнула, не отрываясь от шитья.

— Сбежала.

— Не ожидал от неё. Она была хорошей разведчицей.

— Разведчицей — да. Но частью нашей деревни так и не стала, — Лана подняла на меня холодный взгляд. — У неё сокол погиб в разведке. Как только запахло настоящей кровью и стало понятно, что мы можем лечь здесь все, её инстинкт самосохранения перевесил.

Медленно кивнул.

— Слабое звено отвалилось само, — констатировал я. — И ладно. Забыли про неё.

— Согласна, — Лана положила рубаху на лавку и развернулась ко мне корпусом. Седая прядь сместилась, и эта белая полоса блеснула, как старое серебро.

— Максим, мы с тобой оба седые, — вдруг сказала она и прыснула. Это было абсолютно непохоже на неё, но девушка будто сбросила невероятное напряжение, которое копилось месяцами.