Книга Веронская насмешница, страница 43 – Кристина Додд

— Что это ты, девочка, мне киваешь? – проорала нонна Урсула. – Я же ничего не сказала.

Я вгляделась в ее исчерченное морщинами настороженное лицо, наклонилась к ней поближе и шепнула:

— Вы не слепая.

— Слепая… почти совсем. – Она закрыла один глаз, как будто чтобы лучше меня рассмотреть. – А ты вот чересчур наблюдательная.

Я предположила:

— Ваш слух…

— Не слишком хорош. Но я вижу и слышу больше, чем воображают остальные. – Она расслабилась, похоже, решив мне довериться. – Не говори им, ага?

Улыбка коснулась моих губ.

— Ни одной душе.

— Старая мошенница, – изумился призрак.

— Она не мошенница, – возразила я, – просто извлекает выгоду из своих физических недостатков.

— Ты что, сама с собой болтаешь? – спросила нонна Урсула.

Я решила рискнуть:

— Нет, с призраком вашего сына.

Нонна Урсула откинулась на спинку стула и от души расхохоталась.

— Хороший способ распугать злоумышленников! – Тут выражение ее лица изменилось и стало созерцательным.

Эскал-старший смотрел, как Барнадин снова наполняет доверху свой кубок.

— Родители Барнадина приехали в Верону с Сицилии, бежали от вендетты, которая унесла жизни их троих сыновей. Это семья кожевенников, они делали прекрасные украшения и одежду. Я оценил их таланты и возможности, пригласил к себе в город. Спросил старого Барнадина, не сделает ли он мне что-то, чтобы от нападения защищаться, так он через несколько дней принес кожаный жилет, легкий, упругий – его несложно незаметно носить под одеждой. – Он с удовлетворением добавил: – Этот жилет не раз останавливал лезвие убийцы, а я приобрел репутацию неуязвимого.

Я посмотрела на призрак князя. Тот самодовольно улыбнулся.

— Я возвысил его семью, воздал ей заслуженные почести, взял Барнадина на обучение воинскому искусству, а когда он прошел подготовку, сделал своим личным стражем. Его родные принадлежат к числу самых верных подданных, которые с радостью и благодарностью служат дому Леонарди и Венеции.

Я прекрасно понимала Эскала-старшего. Нам, Монтекки, владевшим виноградниками в сельской местности, стены Вероны давали убежище в годину войн и беспорядков, а поскольку наши виноградники – лучшие в мире, подеста посылал людей на их защиту, когда это требовалось. Краснокаменные улицы Вероны, ее золотые здания и полные суеты рынки были каркасом нашего бытия. Я наклонилась к нонне Урсуле и заговорила ей в самое ухо:

— Удивительно, что Барнадин присоединился к нам за ужином. – Кэл, конечно, может приглашать, кого ему заблагорассудится, но Барнадину явно не хватало благопристойности, которой ждешь от княжеских гостей.

Нонна Урсула расслышала мои слова и вздохнула:

— Я всегда настаиваю, чтобы ему отводили место за этим столом. Он был самым преданным стражем моего сына, хорошим человеком, который не справился со своими обязанностями и по сей день корит себя за это.

— Каждый раз, когда я вижу Барнадина, – поделился наблюдением призрак, – он выглядит все более потрепанным, поизносившимся и виноватым.

Я спросила нонну Урсулу:

— Почему у него такой потрепанный, поизносившийся и виноватый вид?

Вдовствующая княгиня прекрасно понимала, как важна осторожность, а потому ответила резко, но тихо:

— Он слишком много пьет.

Я оспорила ее слова:

— Мне кажется, это слишком простое объяснение чему-то более сложному.