Книга Веронская насмешница, страница 62 – Кристина Додд

— Но ведь тогда пропадет весь смысл, разве нет? Милый мой мальчик, безопасность перестала быть нашей единственной целью.

— Нонна, ты можешь пострадать. – Когда Эскал-младший посмотрел на бабушку, я поняла, как сильно он ее любит. И как боится за нее.

— С чего бы вдруг? – спросила она. – Замок охраняется. Снаружи на моем окне решетка. Твои люди верны тебе, ведь так?

— Я привязал их к себе ответственностью, похвалами, золотом, а еще тем, что сам им верен.

— Он – умный парень, – сказал мне Эскал-старший. Я кивнула, а он добавил: – Этим он в меня пошел.

Я весело посмотрела на него. Призрак улыбнулся в ответ так дерзко, что меня потрясло понимание: оказывается, он мне нравится.

— А что он унаследовал от княгини Элеаноры? – спросила я.

Его голос смягчился, когда он ответил:

— А от нее – благородство, выносливость, силу духа и безграничную способность любить.

Меня поразили его слова. В моем представлении любовь требовала регулярных громких признаний и должна была проявляться постоянно и ярко. Привязанность Кэла к сестре и бабушке казалась очевидной и сердечной, она сопровождалась заботой, но чувства он демонстрировал так же редко, как скупец расстается с золотом. Похоже, будучи мужчиной, он вообще плохо понимал, что они собой представляют, эти самые чувства.

Тут я заметила, что Кэл и нонна Урсула будто выискивают глазами что-то не то во мне, не то где-то поблизости.

Покойный князь явно прав. Если я в ближайшее время не раскрою тайну его смерти, то под натиском шепотков о моем безумии вполне могу потерять репутацию практичной барышни. Дай Бог, чтобы ритуал нонны Урсулы принес свои плоды и помог мне отыскать убийцу Эскала-старшего.

Папа и Кэл мрачно рассадили слабых женщин в двух паланкинах: мама, София и нянюшка теснились в одном, мы с Катериной оказались в другом. На самом деле не такие уж мы слабые, но мужественных мужчин в этом в жизни не убедить. Хотя, подумалось мне, вероятно, в данном случае они правы. В Вероне царила необычная тишина, и наша с нонной Урсулой хитроумная уловка, затеянная с целью поймать убийцу ее сына, вылилась в позднюю поездку по темным улицам города, жители которого сгрудились на перекрестках или поглядывали в окна. Казалось, мир, затаив дыхание, ждет начала сражения. А мы двигались к Каса Монтекки с задернутыми занавесками паланкинов, которые несли самые опытные носильщики князя, и в компании вооруженных личных стражей подесты Марцелла, Олоферна и Диона, а также четырех факельщиков.

— Рози, почему… – шепнула мне Катерина, подавшись вперед на своем сиденье.

— Из-за дисциплинати. – Я не шептала, но говорила очень тихо. – Они разгуливают в масках и бичуют себя за свои и наши грехи, во всяком случае, если им верить, и, не исключено, среди них есть настоящие кающиеся грешники, но ведь их лица скрыты масками, под которыми может скрываться зло. Где они, там нередко случаются бунты и беспорядки. Князь Эскал выделил улицы, по которым им разрешено перемещаться. Мы будем держаться от них подальше, но…

Катерина нервно повернула голову:

— Слышишь?

Я слышала. Шарканье множества ног, свист бичей, стоны и молитвы поднимались над домами, будто призрачный туман. Кэл отдал какой-то приказ, носильщики прибавили шагу. Я крепко держала Катерину за руку и шептала ей какие-то слова утешения. Единственным источником освещения в носилках были факелы, свет которых колыхался вместе с занавесками. Катерина опустила голову и молитвенно сложила ладони. Я рискнула глянуть наружу в щелку.