Книга Веронская насмешница, страница 71 – Кристина Додд

— Дворцовый повар – неопрятная скотина, кормит князя с домочадцами дрянной пищей, поит дрянным вином и… – она вдруг осеклась.

— И продает хорошие продукты и вино на сторону? – предположила я.

Паскета с облегчением вздохнула.

— Ну вот, вы все понимаете. Он и пальцем не шевельнет, если это не сулит наживы.

Из сказанного я сделала вывод, что, пока Паскета отсутствовала, у злоумышленников было достаточно времени, чтобы выломать решетки и проникнуть в спальню княгини.

— Ты переступила порог, и что там обнаружила?

— Вещи княгини Урсулы были разбросаны, а она лежала без сознания, вся в крови и такая бледная… – тут Паскета тоже побледнела и прижала руку к губам, словно сдерживая тошноту.

Я намочила тряпичный лоскут, отжала и приложила к ее лбу. Она пробормотала слова благодарности и подалась вперед, одной рукой придерживая тряпицу и прижимая вторую к животу. Я внимательно наблюдала за служанкой, пытаясь вычислить причину приступа дурноты. Возможно, Паскета и замешана в ограблении – слишком уж вовремя она отсутствовала в покоях княгини! – но жестокость нападения стала для нее неожиданностью и потрясением.

Наконец она подняла голову, краски постепенно возвращались на ее лицо.

— Прошу меня простить, синьорина Розалина. До сих пор я не говорила об этом, и сейчас меня как обухом по голове ударили.

Я взяла у нее лоскут, снова намочила его и приложила к ее лбу.

— Так легче?

— Да, – прошептала она, покосилась на Старую Марию и добавила: – Но я… – и сглотнула.

— Расскажи мне обо всем.

— Я кое-что видела.

— Кое-что? – Хоть Паскета и была взрослой женщиной, я заговорила голосом старшей сестры – твердым и ободряющим одновременно.

— Было темно. Даже во дворце ночные коридоры полны теней. Там и тут на ночь оставляют горящие свечи, но, – она поежилась, – дух прежнего князя Эскала бродит везде, не зная покоя.

— Ты его встретила?

— Да, прошлой ночью.

«А вы, усопший князь, уверяли, что видны лишь мне. И где вы?»

— Этот призрак появился в спальне нонны Урсулы?

— Я видела, как темный силуэт выскользнул из гостиной вдовствующей княгини и медленно поплыл в сторону башни. – Паскета задрожала, вспоминая пережитый ужас. – На нем был плащ прежнего князя. Тот, что на портрете. Я видела его. Я его знаю!

— И что ты сделала?

Ее недавняя бледность так быстро сменилась нездоровой краснотой, что я испугалась, как бы ей опять не стало дурно.

— Побежала в другую сторону, туда, откуда пришла.

— И?

— Мне так стыдно! Я расплескала половину поссета.

Мой взгляд упал на кисти ее рук; там налились свежие красные пузыри, по сравнению с которыми кожа словно утратила цвет. Но худшее было впереди.

— Пока я старалась взять себя в руки, княгиня Урсула оставалась одна. Я такая трусиха! Когда княгиня сказала о своем ритуале, я знала, что он пробудит духов, так оно и вышло. Так и вышло!..

Хотя благодаря Эскалу-старшему я практически избавилась от леденящего страха перед духами (в основном из-за полных сарказма сентенций, заставлявших его казаться скорее родственником по мужу, которого лучше избегать, чем потусторонним существом), всепоглощающий ужас бедной женщины был мне по-прежнему понятен.

— Ты не призналась брату Лоренцо, потому что…

— Старая Мария была права, предостерегая от меня нашу возлюбленную госпожу. Я не выполнила свой долг перед ней. – Виноватые глаза служанки наполнились слезами, и она заплакала от искреннего раскаяния.