Книга Веронская насмешница, страница 77 – Кристина Додд

Я резко повернулась и бросилась к нареченному.

— Нонна Урсула? Она что… очнулась? – Как будто усилием воли можно было вернуть ее с того света!

Князь странно посмотрел на меня, точно ожидал совсем иных слов.

— Она без сознания. Брат Лоренцо сказал, с утра никаких изменений.

Я обмякла от облегчения, что самого страшного не случилось, и разочарования, вызванного отсутствием улучшений.

— Где бы ни была сейчас душа нонны Урсулы, она наверняка взывает к нам, чтобы мы вернули ее к жизни.

— Брат Лоренцо говорит, что она не шевелится, но и на спящую тоже не похожа. До сих пор лежит как мертвая, но он говорит… говорит, что сейчас нужно залечить повреждения, нанесенные ее рассудку. – В голосе князя, обычно таком глубоком, ровном и спокойном, проскакивали нотки боли.

— Я знаю. Знаю. Мне не хватает терпения, а то, что случилось с княгиней, ужасно.

Лисандр, который все это время молча и неподвижно стоял у парапета, приблизился к нам.

— Князь Эскал, могу ли я сказать, как ужаснуло меня нападение на княгиню Урсулу? Вся семья Маркетти скорбит из-за ее ранения. – Он поклонился, прижав руку к сердцу.

Кэл всмотрелся в Лисандра, потом в меня, потом снова в Лисандра и снова в меня, и я вдруг поняла, как выглядело для него то, что он увидел, поднявшись на башню. Мы с Лисандром были вдвоем, наедине, и разговаривали непринужденно, как друзья… или любовники. Вдобавок я держала Лисандра за руку.

Я собралась пуститься в объяснения.

Только какой в них смысл? Что ни скажи, прозвучит как попытка оправдаться. И вообще, с каких это пор наш подеста заделался блюстителем нравственности Рози Монтекки? Рано или поздно он узнает обо мне всю правду, так пусть это случится поскорее.

Прежде чем я успела сложить руки на груди и притопнуть ногой, князь обратился к Лисандру:

— Ваша поддержка и скорбь вашей семьи дарят утешение моему горюющему сердцу, а также сердцам моей сестры княжны Изабеллы и моей невесты госпожи Розалины.

Этот ответ недвусмысленно указал Лисандру на его место, а мне – на мое. Теперь я являлась членом правящей семьи, и Лисандру не следовало об этом забывать. Да и мне тоже. Лисандр поклонился и отступил назад, вернувшись к своей работе.

— Кэл, в этом не было нужды. У нас и без того полно неприятностей, незачем добавлять к ним еще одну, связанную с воображаемыми чувствами.

— Ваши чувства к Лисандру из дома Маркетти – воображаемые? – ровным тоном спросил он.

Лисандру и князю не требовалось напрягаться, чтобы разобрать мои слова, и им обоим следовало бы хорошенько прислушаться к тому, что мне пришлось сказать:

— Мои чувства – только мои, они не для того, чтобы выставлять их напоказ или обсуждать, и сейчас, когда княгиня Урсула так страдает, я не могу позволить себе сходить с ума и предаваться страсти к кому бы то ни было. – Настал мой черед переводить пытливый взгляд с Кэла на Лисандра, а затем с Лисандра на Кэла, и взгляд этот стоило бы назвать ледяным. Никаких эмоций в нем не читалось.

Прежде чем они успели отреагировать должным образом, то есть унижаясь и извиняясь (знаю-знаю, я, скорее всего, была сама не своя от беспокойства и усталости, ведь я имела дело с мужчинами, которые вдобавок не способны ни унижаться, ни извиняться), раздался хлопок, сопровождаемый раздраженным шипением, и из воздуха возник покойный князь, который, как ни странно, до сих пор отсутствовал.