Книга Веронская насмешница, страница 78 – Кристина Додд

— На мою мать напали? Кто посмел?

Мне захотелось огрызнуться на призрака, потребовать, чтобы тот объяснился. Где его носило во время нападения? Почему он не сумел сделать нормально даже такую элементарную вещь, как вовремя оказаться в нужном месте? Что может сказать в свое оправдание? Но вместо этого я испепелила его взглядом и пробормотала:

— Какой толк от духа, который отсутствует на месте преступления?

— Вот именно, – подхватил Кэл, – когда я узнал, что бабушку ранили, сразу подумал о вашем призраке.

— Это не мой призрак. – Я никак не притязала на призрачного князя и уж тем более совершенно не хотела стать такой, как он. Меня более чем устраивало земное существование, несмотря даже на все убийства и недоразумения, и я собиралась остаться в рядах живых людей подольше.

Пожалуй, где-то тут и кроется ключ к постоянному раздражению Эскала-старшего. Ему тоже нравилось живое существование, вот только прервалось оно слишком внезапно.

— Чему же он был свидетелем? – спросил Кэл.

Я жестом предложила призраку объясниться, и тот заговорил, обращаясь непосредственно к сыну:

— Когда синьорина Розалина не во дворце, меня нет… вообще нигде нет. Каким-то образом ее присутствие возвращает мне подобие жизни.

— Шутите! – воскликнула я.

Тогда призрак переключился на меня.

— Вчера ночью, когда ты уехала, я исчез.

Мы со старым князем повернулись к Кэлу и обнаружили, что тот не слышал ни единого сказанного отцом словечка, хоть и смотрел как раз туда, где находился Эскал-старший. Но это из-за меня, ведь я обращалась именно к этому месту. Пришлось объяснить:

— Он не в силах выбраться за пределы этих стен, а тут появляется, только если прихожу я. Каким-то образом я его оживляю.

— В чем смысл его появления, если он не может помочь?! – так звучало восклицание близкого к отчаянию внука, чья бабушка находилась между жизнью и смертью.

— Не знаю. И он не знает. Говорит, ему не выдали список правил. Говорит, никакого «Добро пожаловать на потусторонние званый ужин и бал» тоже не было.

Крепкие белые зубы Кэла клацнули.

— Предполагается, что это смешно?

— У него надо спрашивать, – огрызнулась я и переключилась на другую земную проблему. – Кэл, а как дела у моего папы? И у вас? И у ваших людей? Что произошло с дисциплинати?

— Ваш отец не пострадал. В бою хорошо иметь такого союзника, как он. Сейчас он вернулся домой – отдохнуть. Все остальные тоже отдыхают, никто не ранен.

— За исключением?.. – резко парировала я.

Лисандр ахнул, видимо, потрясенный моей бесцеремонностью, но быстренько снова занялся светильником. Старый князь сказал:

— Артачимся, да?

Вероятно, я и повела себя недипломатично, но я опознала этот тон своего новоиспеченного жениха – таким тоном папа порой обращается к маме, – и, следовательно, Верона за одну ночь превратилась в запущенный сад, где уже пророс из семян мерзкий колючий чертополох, который вонзается в руки и сердце любого, кто осмеливается ему противостоять.

Другими словами, la merda уже швырнули, и сделали это флагелланты.

На лице Кэла одновременно читались чувство вины, ожесточение и легкий упрек.

— Марцелл получил удар в лицо, и один глаз у него не открывается. Олоферну угодили ножом в спину, порез неглубокий, но длинный, а Барнадину рассекли подбородок.