Книга Веронская насмешница, страница 80 – Кристина Додд

— Как по-вашему, отчего он плачет?

— Он – молодой воин и впервые в жизни убил. – Князь заметно опечалился, глядя на Биасио. – Для большинства из нас миг, когда сталь вонзается в человека и лишает его жизни, становится мигом внезапного ужаса и утраты чего-то важного.

— Понимаю. – Я действительно понимала, потому что сама пережила все это весной, когда оказалась в серьезной переделке.

— Я знаю. – Кэл коснулся моей щеки. – Я с ним поговорю.

— Ему будет стыдно признаваться в таких вещах своему подесте. Смотрите, брат Лоренцо собирается вправить вон тому воину руку. Помогите ему, а я поговорю с Биасио.

Я действительно поговорила с ним и убедилась, что интуиция князя не подвела. Юный страж был невредим, но его терзали душевная боль и стыд за такую бурную реакцию на случившееся. Чтобы согреть парня, я укутала его плечи пледом, велела, чтобы ему принесли подогретого вина с медом, и заверила, что князь Эскал оценил его воинское мастерство. Я не посмела оставаться подле него слишком долго, в моих навыках нуждались другие. Как я и надеялась, Кэл с головой погрузился в заботу о раненых. Когда я уходила от Биасио, тот сидел, прислонившись к стене, и почтительно слушал Марцелла, который прижимал к глазу завернутый в тряпицу кусочек льда. Выходит, во дворце есть доступ к леднику, где хранится лед, который зимой добывают на озере Гарда. Отлично!

Брат Лоренцо по очереди осматривал всех раненых, а я следовала за ним, заводила непринужденные разговоры, спрашивала у каждого воина об уличных боях, о том, с чем им пришлось столкнуться, и таким образом исхитрилась выяснить, что Дион ранен в живот. Сам он считал, что у него просто царапина, но я шепнула новость брату Лоренцо, тот осмотрел Диона и, невзирая на его протесты, назначил ледяные компрессы и велел отлежаться.

Обычно слишком красная физиономия Барнадина сейчас была бледна, его глаза налились кровью, поэтому я решила еще раз осмотреть рану на его подбородке. Там все оказалось в порядке, однако, когда я попросила его поднять голову, ему это не удалось. Тогда я постаралась аккуратно помочь ему, но он вскрикнул от боли. Им снова занялся брат Лоренцо, и выяснилось, что Барнадина вдобавок ударили по затылку дубиной. Он признался, что боль отдает в руку, а пальцы онемели, однако со слезами на глазах умолял разрешить ему остаться в строю: личный стражник убитого князя переживал за безопасность сына своего покойного господина. Когда Кэлу сообщили об этом, он помрачнел.

— Нелегко свернуть с пути достоинства. Не сомневаюсь, если отлучить его от меня, он все равно найдет способ оказаться в самой гуще битвы. Лучше оставить его при мне, так будет безопаснее для нас обоих.

Брат Лоренцо сообщил Барнадину эту новость, и тот с облегчением вздохнул.

— Я выживу, – сказал он доброму монаху. – Я знаю такие боевые приемы, которые и не снились этим пейзанам с кнутами. – Он перевел взгляд с брата Лоренцо на меня и обратно. – С вашего позволения, осмелюсь сказать, что княгиня Урсула всегда проявляла ко мне благосклонность, несмотря на мои сомнительные заслуги. Она пришла в себя?

Услышав этот вопрос, остальные придвинулись поближе, чтобы лучше слышать. На всех лицах была написана мрачная озабоченность. Брат Лоренцо посмотрел на меня. Желая поселить в сердцах раненых надежду, я громко произнесла: