Книга Веронская насмешница, страница 92 – Кристина Додд

Марцелл очнулся, склонил голову и отвесил мне учтивый поклон.

— Приношу извинения, синьорина. Я вел себя как хам.

— С хамом вы немножко перегнули, – ответила я. – Мне на ум скорее приходит ревущий осел. Бо́льшая часть слуг болтается перед дверьми. Велите им войти и организуйте тут всё, пусть вычистят этот свинарник до приезда Прежней Кухарки, а она уж наведет порядок и станет готовить волшебные блюда. – Мне подумалось, что это Марцеллу по плечу. Помимо всего прочего, он ведь из числа доверенных командиров Кэла и знает, как вести битву, пусть даже это просто битва с грязью.

Я боялась, что манерные лакеи, разодетые горничные и заскорузлые конюхи станут колебаться, но они ввалились в дверь и охотно взялись за уборку многолетней гнили и въевшейся грязи; весь дворец долгое время был вынужден питаться плесневелой, мерзкой, пересушенной пищей, и я знала, что лучшего способа завоевать преданность и благодарность слуг просто не придумаешь.

Мой суп не отличался изысканностью, но от него шел запах мяса и специй, он наполнил кухню, заструился по лестнице, поднимая настроение и возвращая аппетит. Как только овощи проварились, я велела Орсе помешать суп, а сама натерла зачерствевший хлеб и добавила его в котел для густоты. Поварешкой перелила часть в средних размеров чугунок для кухонных слуг, часть – в маленький чугунок для Кэла и приказала двум крепким парням, обернув полотенцами ручку котла, снять его с крюка и оттащить вниз людям князя. С ними я отправила служанку, которая несла хлеб, сыр и высушенные фрукты из тех самых корзин. Все вокруг улыбались. Просто удивительно, как поднимает дух хорошая еда.

Марцелл спустился в винный погреб, а я с миской хлеба, сыра и фруктов вернулась в комнату нонны Урсулы. Меня сопровождал парнишка с маленьким чугунком, он тоже улыбался во весь рот.

Прежде чем мы вошли в покои старой княгини, я прижала палец к губам. Кэл все еще крепко спал. Нонна Урсула оставалась неподвижна. Старая Мария расположилась в кресле возле окна, подозрительно принюхивалась к свежему воздуху и вышивала во флорентийском стиле, ловя последние солнечные лучи.

Томмазо со скучающим видом сидел на лавке, прислонившись спиной к стене, однако взбодрился от запаха супа и вскочил, чтобы помочь парнишке-слуге повесить чугунок над очагом.

— Благослови вас Бог, госпожа Розалина, а то мое брюхо уже решило, что мне перерезали горло.

Я достала из буфета нонны Урсулы миски, наполнила две, поставила перед Томмазо и мальчишкой-слугой и тихо велела:

— Ешьте.

Пока они вытаскивали из-за кушаков ложки, я взяла корзинку и собралась с ней в сад. Мне нужно было набрать ароматных розовых цветов. Томмазо встал.

— Я должен сопровождать вас, синьорина.

Его искреннее намерение тронуло меня до глубины души, ведь от вида и запаха супа у парня слюнки текли. Я ответила:

— Еще не ночь, и я собираюсь всего лишь в сад князя. Никакой опасности нет. Так что поешь. – Томмазо явно колебался, поэтому я положила руку ему на плечо, надавила, чтобы усадить на место, повторила: – Поешь, – и ушла.

Сад был почти такой же, как в тот вечер, когда Монтекки пришли во дворец на семейный ужин: тенистый, благоухающий, со сглаженными сумерками очертаниями всего вокруг. И все же…

Призрачный князь хотел, чтобы я нашла его убийцу.