Книга Веронская насмешница, страница 99 – Кристина Додд

— А ведь в какой-то момент у него все так здорово получалось! – посетовала княжна Изабелла.

На самом деле, в душе Кэла иногда проглядывало нечто поэтическое. Не то чтобы я сама была поэтом, но меня всю жизнь окружали изложенные пятистопным ямбом идеалистические признания и блаженные моменты, где от влюбленных требовалось куда-то отправляться… к усыпанным блестками небесам, например, или на далекие воображаемые пляжи с белым песком, или к романтическим утесам, что возвышаются над дурными волнами трагедии…

Я не на шутку ненавижу поэзию со всеми этими ее призывами к ненужным путешествиям. Серьезно, когда приходит пора действовать, я предпочитаю более приземленные монологи о садоводстве, и Кэл в той своей ипостаси, которая любит экзотические растения, считая каждую касающуюся их деталь впечатляющей, ни разу не заметил, что я не разделяю его глубокого энтузиазма, если речь заходит о выращивании роз. Полагаю, он просто неспособен вообразить человека, который, глядя на розовые лепестки, не задумался бы о происхождении этих цветов, о самых подходящих условиях для их выращивания и о том, какое применение можно им найти.

Я улыбнулась темно-красной розе.

— Эй! Вы! Госпожа Розалина! – Старая Мария манила меня к себе. В первый раз за все время она вроде бы с уважением смотрела в мою сторону. – Прежде я в это не верила, но у вас, похоже, котелок варит.

— Спасибо. – Хотя за что тут благодарить?

Она указала на корзинку с цветами и лекарственными травами.

— Слова, конечно, не помогли моей госпоже, как и все эти притирания, но запахи… когда до меня доносится аромат, знакомый по прежним временам, я на миг будто оказываюсь в том самом месте, где он царил когда-то. Надеюсь, с ней произойдет то же самое и она вернется к нам. – Старая Мария уставилась на свою хозяйку. – Хотя не сейчас.

— Да, не сейчас. Мария, это ты убрала после ритуала со столика у камина мешок с черепом?

Она едва глянула в указанном направлении.

— Я содержу эту комнату опрятной. Не допускаю, чтобы порядок, о котором так печется княгиня Урсула, потонул во всяком хламе.

— Ага. – Я кивнула, огляделась и поняла, какой части картины не хватает, причем уже на протяжении нескольких часов.

— Где Паскета?

— Ушла, – с довольным видом заявила Старая Мария.

— Ушла? Но как…

— Исчезла. Я говорила княгине, что эта девчонка бесполезна. И что я могу позаботиться о моей госпоже без посторонней помощи, но не-е-ет. – Старая Мария схватила шитье, сделала пару стежков, снова положила его. – Госпоже понадобилось приволочь сильную молодую нахалку, которой хотелось трепать подол, танцевать и скалить зубы с парнями. А я говорила. Я княгине говорила, и вот вам доказательство, что я была права.

— Паскета не выглядит такой уж молодой, – с сомнением сказала я.

Взглядом Старой Марии можно было сгноить спелые яблоки прямо на ветках.

— По сравнению со мной она тут без году неделя.

Я пошла на попятную: Старая Мария нужна мне в качестве союзницы, незачем ее злить.

— Я сразу оценила твою преданность. Сказала себе: «Вот по-настоящему верная женщина». Но мне все-таки интересно, зачем Паскете сбегать из услужения вдовствующей княгине Вероны, место ведь хлебное и почетное, любая будет рада его занять. А Паскета мне дурочкой не показалась, как по-твоему?