Книга Псих. Ты мой диагноз, страница 109 – Лисавета Челищева

Я уже почти повисла на лестнице, когда глянула вниз.

Туман. Густой, молочный, он скрывал землю. Я больше не видела асфальта, не видела машин, не видела ничего — только белую пелену, в которую уходили нижние пролёты лестницы.

В доме Тимура я чуть не сорвалась с подоконника. Тогда было не так высоко. Сейчас — куда выше.

Ноги задрожали, пальцы разжались, и я едва успела перехватиться за следующую перекладину.

— Господи, — прошептала я, прижимаясь лбом к верхней перекладине. — Пожалуйста. Пожалуйста, помоги мне.

Я не знала, кому это адресовано. Богу, которого я не помнила с детства. Вселенной, которой плевать на мое крошечное сердце. Себе — той, которая когда-то не боялась темноты.

Я приоткрыла глаза, сделала глубокий вдох — и полезла вниз.

Первая ступенька. Вторая. Лестница качалась подо мной, скрежетала, но держала. Третья. Четвёртая.

Пятая. Шестая.

Металл под ногой хрустнул — влажно, противно, с каким-то надломленным звоном.

Я замерла.

Нижняя секция лестницы — та самая, что держалась на стене всего на двух ржавых болтах, — оторвалась. Болты вылетели из трухлявого бетона, и я услышала, как они звякнули о стену и полетели вниз. Лестница рухнула в туман, и спустя несколько долгих секунд оттуда донёсся грохот — глухой, тяжёлый, с металлическим перезвоном. Тут же завыла сигнализация на чьей-то машине.

Лестница подо мной дёрнулась. Съехала вниз на полметра, накренилась. Я повисла на одних руках, ноги болтались в воздухе. Какое-то время я держалась, но тут пальцы заскользили по перекладине — утренняя роса делала их скользкими.

— Держись!

Голос сверху. Сквозь динамик.

Я задрала голову.

Он высунулся из окна. Маска на его лице смотрела на меня сверху — мне даже показалось, с испугом. Рука в чёрной перчатке тянулась ко мне.

— Не дёргайся! — прогремел он, хватая меня за локоть. — Залезай обратно.

Он потянул меня вверх. Сильно, рывком. Я ухватилась за его руку, подтянулась, нащупала ногой подоконник. Одна нога, вторая.

И в тот самый миг, когда я уже почти вползла обратно в квартиру, я ухватилась руками за раму и ударила его ногой в грудь.

Он охнул — даже сквозь динамик я услышала этот сдавленный звук. Отшатнулся, отпустил меня, прижал ладонь к груди.

Я рванула от окна и вверх по остаткам лестницы.

Перекладина. Ещё одна. Ещё. Ладони горели, пальцы онемели, но я не останавливалась. Я не знала, куда лезу — на крышу, в никуда, в туман. Хоть куда-то.

— Лана! — раздалось его шипение снизу.

Я мельком глянула вниз.

Он смотрел на меня, высунувшись по пояс. Но следом не лез. Просто смотрел.

Я обрадовалась этому и полезла дальше.

Через несколько минут я вывалилась на крышу и упала на колени. Мелкий гравий впился в ладони и колени — остро, обжигающе больно. Но его здесь не было. И одного этого хватало, чтобы вздохнуть чуть свободнее.

Я перевела дух и огляделась. Крыша раскинулась передо мной — огромная, как футбольное поле. В серой мгле угадывались вентиляционные шахты, антенны, старые кондиционеры. Всё тонуло в тумане.

Я вскочила и побежала.

Крошка мерзко хрустела под босыми ступнями. Я пошла вдоль края крыши, обходя препятствия: люк, ещё один люк, потом железную дверь с ручкой, съеденной ржавчиной. Дёрнула. Заперто. К следующей — та же история. К третьей — тоже.