Книга Псих. Ты мой диагноз, страница 5 – Лисавета Челищева

— Клим, это Борис. В общем, дело есть одно. Серьезное.

Борис. Старый кореш, вместе в девятом цехе начинали, крышу держали. Потом я отошел от дел, слишком много шума стало, а он остался. Сейчас, наверное, уже при бабле, но мозги те же.

Я хмыкнул, садясь в свой Ленд Крузер. Салон пах кожей и ее духами — я держал в бардачке ее духи. Взял у неё полгода назад. Опрыскивал салон, когда становилось совсем невмоготу.

— Борис, ты охренел? — сказал я спокойно, заводя двигатель. — Я на покое. Сам решай свои проблемы. Я сейчас занят другими делами.

— Клим, послушай. Бабки хорошие. И потом, ты должен мне за тот год, когда я тебя закрыл от ментов после того случая в Белграде.

Черт. Он умел давить. Я помолчал, глядя, как к клубу подъезжают две машины с мигалками.

— Диктуй адрес. Но если это подстава, я тебя найду. Даже через десять лет.

Я сбросил звонок и откинул голову на подголовник. Закрыл глаза. Перед глазами — она. Лана. Как сидит на полу, прижимая руки к груди, как дрожат ее длинные ноги в этих дурацких туфлях на шпильке. Хочется подойти, поднять, прижать к стене и сжать её горло прямо там, в клубе, под вой сирены, чтобы почувствовала, чья она. А потом поцеловать. Конечно, поцеловать.

Но нельзя. Ещё рано.

Я завел машину и вырулил со стоянки. Проехал мимо клуба, сбросил скорость. Она как раз выходила — ее вела под руку какая-то подруга, кажется, Вика. Лана шаталась на каблуках, кутаясь в чью-то куртку, накинутую на плечи. Лицо белое, губы что-то шепчут подруге.

Моя бедная девочка. Напугалась последствий своего влияния на меня.

ЛАНА

* * *

Когда подъехала полиция, я физически ощутила, как люди начали отворачиваться. Их взгляды направлялись ко мне — тяжелые, липкие, как то самое чувство вины, которое я таскаю в себе уже полгода.

Мне хотелось сжаться в комок, зарыться лицом в колени и исчезнуть.

Они все молча обвиняли меня в том, что случилось с тем парнем? Или просто шарахались, потому что прослышали про мою репутацию? В нашем районе все друг про друга знают. Сплетни разносятся очень быстро.

У меня правда была дурная слава. Любой парень, который ко мне подкатывал, обязательно вляпывался во что-то. И сегодня случился самый худший из исходов.

Я знала, почему это происходит. И это знание душило меня по ночам хуже любого удавки.

Я ненавидела его. Ненавидела так сильно, что сводило челюсть. Но этот страх был таким всепоглощающим, что иногда мне казалось — я схожу с ума.

— Девушка, Вы как сами? — ко мне подошел полицейский, молодой, с усталыми глазами. — Нам нужно проехать в отдел, задать Вам парочку вопросов. Вы были ближе всех к пострадавшему.

Я подняла на него глаза. В голове гудело после музыки и адреналина.

— Пострадавший… Как он?

— Увезли на скорой в реанимацию. Так Вы готовы проехаться с нами?

— Это надолго? — спросила тупо. В горле пересохло. — У меня… мне просто через полчаса надо быть дома.

Чушь собачья. Просто хотелось забиться в свою нору и не вылезать где-то неделю.

Полицейский кивнул как-то странно, всмотрелся в мое лицо.

— Если дома есть кто-то из родных, кого нельзя оставлять, можем проехать к Вам. Вопросов немного, для протокола. Я, кстати, Вашу маму знаю. Ирина же, да? Мы с её отделом работали на продовольственной ярмарке в прошлом месяце.