Книга Белый шторм Спасение на Монблане, страница 27 – Мадина Вестчестер

"Знаешь… о чем я думаю?" – голос Эйвинда звучал неожиданно бодро, будто он нашел последний источник энергии где-то в глубинах своего изможденного тела.

Алехандро поднял бровь, чувствуя, как кожа на лбу трескается от этого движения: "О теплом… душе?"

"О том кафе… в Шамони," – Эйвинд слабо улыбнулся, и в уголках его глаз собрались морщинки, которые Алехандро никогда раньше не замечал. "Где та… официантка… перепутала наши заказы."

Алехандро ощутил, как уголки его губ потянулись вверх, и тут же почувствовал вкус крови – трещины на губах открылись вновь. "Ты тогда… чуть не устроил… скандал… из-за своего… чертовского латте."

"Это был… эспрессо!" – Эйвинд фальшиво возмутился, и его голос неожиданно сорвался на хрип. "И я до сих пор… уверен… что она сделала это… специально."

Они засмеялись. Смех, хриплый и надломленный, странным эхом отражался от ледяных стен, наполняя пещеру каким-то призрачным жизнеутверждающим звуком. На мгновение им показалось, что даже лед вокруг стал чуть теплее, чуть мягче, будто отозвался на это проявление жизни.

Но это была всего лишь иллюзия. Внезапно сверху посыпались мелкие льдинки, заставив обоих вздрогнуть. Алехандро инстинктивно пригнулся, хотя знал, что в случае настоящего обвала это не спасет. Его тело, измученное холодом и нехваткой кислорода, отозвалось резкой болью в пояснице.

"Лавина?" – прошептал он, чувствуя, как сердце бешено колотится в груди.

Эйвинд поднял голову, прислушиваясь с напряжением профессионального альпиниста. Его уши, отмороженные и покрасневшие, казалось, ловили каждый звук. "Нет… Слишком… ритмично."

Звук действительно напоминал чьи-то шаги. Тяжелые, размеренные. Четкие. Не хаотичный грохот падающего снега, а именно шаги – будто кто-то большой и тяжелый ходит прямо над ними.

"Спасатели?" – в голосе Алехандро прозвучала надежда, которую он тут же попытался подавить. Надежда была опасна – она могла сломить быстрее, чем холод.

Они замерли, устремив взгляды в потолок пещеры, как будто могли видеть сквозь многометровую толщу снега. Алехандро даже приподнялся на локтях, всем телом вслушиваясь в этот звук. Его пальцы непроизвольно сжались в кулаки, ногти впились в ладони, но он почти не чувствовал боли – руки уже слишком онемели.

Шаги затихли так же внезапно, как и начались. В пещере снова воцарилась тишина, нарушаемая только их прерывистым дыханием и вечным капаньем воды.

"Воображение…" – вздохнул Эйвинд, но в его глазах читалось сомнение. Они оба слышали. Просто не хотели признавать, что их надежды могут быть напрасны, что помощь может быть так близко и в то же время так недостижима.

Алехандро кивнул, но внутренне знал – нет. Они оба отчетливо слышали. Просто не хотели снова разочаровываться. Надежда, даже призрачная, согревала лучше, чем их потрепанные куртки.

"Что… будем делать?" – спросил норвежец через долгую паузу. Его голос звучал устало, но в нем не было отчаяния – только принятие.

Алехандро посмотрел на свои руки – пальцы посинели, ногтевые ложа приобрели неестественный фиолетовый оттенок. Он вспомнил, как в детстве читал, что альпинисты на Эвересте теряют пальцы из-за обморожения, и думал – каково это? Теперь он знал. Это не больно. Просто… страшно.

"Ждать," – ответил он просто. Больше нечего было сказать.