Книга Одноклассница. Я тебя ненавижу, страница 39 – Тина Дорофеева

— Ну все же хорошо.

Пытаюсь успокоить. Хоть как-то. Криво. Косо. Но от чистого сердца, так сказать.

Она мотает головой. Прячет лицо в моей куртке.

— Я думала, они меня там загрызут, – приглушенный голос теряется за всхлипами, и мне приходится напрягать слух, чтобы разобрать, что она там бормочет.

— Ну видишь, как я вовремя.

Кивает.

— Спасибо тебе, Кирюш.

Дергаю плечом. Начинаю укачивать как маленького ребенка.

— Все, прекращай плакать, – шепчу в надежде, что она услышит.

Её слезы по больному режут. Нас прерывают.

— Ой, а что за потоп?

— Ты откуда так поздно, ба? – закатываю глаза.

— Так с занятий, Кирюш. Сегодня готовились к выступлению.

— М-м-м.

Бабуля подходит к нам и пытается рассмотреть Катю.

— Что случилось, Катенька? – испуганный голос бабули.

Катя отрывается от моей груди и вытирает рукавом глаза. На меня не смотрит. Прячет взгляд.

— Да вот, собаки не очень дружелюбные попались, – голос хрипит после рыданий.

— Где? – лицо бабули вытягивается. – Тут, у нас во дворе?

Катя мотает головой и машет в неопределенную сторону.

— Там, шла домой и наткнулась.

Бабуля бросает на меня быстрый взгляд и прищуривается.

— А откуда это ты одна в такое время? – Кладет руку на спину Кате и подталкивает к подъезду. – Пойдем, чаем тебя отпаивать буду.

— Да я домой пойду.

— Ну уж нет. К нам. Без разговорчиков.

Катя не рискует возразить.

Да, моя бабуля умеет быть строгой. Не зря же столько лет уже учит.

— А ты машину паркуй и тоже поднимайся. Нечего шататься по ночам, – оборачивается бабуля и кивает на дом.

— Вообще-то я совершеннолетний.

Бабушка меняется в лице, и я понимаю, что сейчас лучше не спорить.

— Ладно, ладно. Сейчас приду, – поднимаю руки и возвращаюсь к машине.

Мать его. Мотор так разогнался, пока Катьку успокаивал, что все же, думаю, придется его по частям опять собирать.

А может, ну его? На все наплевать и ещё раз попытаться?

Катя

Обхватываю кружку обеими руками и смотрю перед собой, пока бабушка Кира суетится и что-то ставит передо мной на стол.

— Катюш, давай успокоительного капельки? Я взяла хорошие, а то что-то тебя трясет аж. Не знала, что ты так сильно собак боишься.

Ага, боюсь, но сейчас меня колотит не от них.

Кир…

Держал меня в своих объятиях и успокаивал. И в это сложно поверить.

— Чай пей, – кивает на кружку, – а то сейчас чай твой льдом покроется.

Хмыкаю. Стараюсь не прокручивать в голове руки Кира, его тепло. Шепот.

Боже, это так мало и так много одновременно, что я боюсь лишиться рассудка.

За три года…

Зажмуриваюсь. Приказываю себе успокоиться и не фантазировать.

Сравниваю свои ощущения после Воеводина и Саши. И понимаю, что небо и земля.

С Борисовым все не так. Нет этого трепета. Нет волнения, которое сейчас разливается внизу живота.

— Катюш, у тебя там телефон разрывается, – кричит бабушка Кира из коридора.

— Ой, это, наверное, бабуля меня потеряла, – нахожу рюкзак и достаю телефон.

— Так пусть ко мне приходит. А то мы за всеми делами давно уже не виделись.

Смотрю на вереницу пропущенных от девчонок. И ни одного от Борисова.

Но ясно понимаю, что меня это не парит. Неожиданно…

Мне становится наплевать, что наплевать Борисову.

В моей голове парень, который будет рядом со мной, должен хотя бы волноваться за меня.

Телефон снова оживает.