Книга Одноклассница. Я тебя ненавижу, страница 40 – Тина Дорофеева

Яра. И тут же на повторе в голове её слова. Про сердце.

— Привет, Яр, – прикусываю губу до боли и упираюсь спиной в стену.

Ноги отказываются держать. Нужна точка опоры.

— О, я дозвонилась, уже запереживала.

— Ага, по улице шла, не слышала ваших звонков. Ты уже от Ритки ушла?

— Ой, она запарила. Не может от телефона своего оторваться, все переписывается со своим анонимом.

Хмыкаю.

— Вот это он её зацепил.

— Как там Борисов?

Не сдерживаю вздох.

— Что натворил?

— Потом расскажу.

Зачем-то смотрю на входную дверь и жду, когда придет Кирилл. Как-то долго он паркует машину. Или просто не хочет приходить домой, пока я тут?

— Та-а-а-а-а-к, выкладывай. Что накосячил?

Морщусь.

— Яр, давай потом, ладно? – добавляю в голос умоляющих ноток.

На Яру это действует безотказно. С Риткой бы не прокатило, но Яра намного мягче.

— Окей, поняла тебя. Завтра в школе жду рассказ.

Агакаю.

В двери слышится скрежет ключей, и она распахивается одновременно с тем, как я прячу телефон в карман джинсов.

Встречаемся взглядом с Киром. Он застывает в дверном проеме, оглядывает меня внимательно.

— Все в норме? – его голос слегка хрипит.

Не нахожу в себе силы ответить. Киваю.

Кир скидывает ботинки и стряхивает с волос влагу.

— Там дождь?

Мысленно «рука-лицо». Что за тупой вопрос? Какая вообще разница, какая там погода?

Кир усмехается.

— Ага, внезапно.

Замолкаем. Во мне море неуверенности. А Киру, видимо, просто ровно, что я торчу тут и не знаю, что сказать.

— Так, детки, за стол. А ты чего промокший? – бабушка Кира выходит в коридор и прерывает наши гляделки, утаскивая меня за руку в кухню.

— Потому то дождь. Логично же, – бурчит Кир.

— А ты тут не афишируй свое остроумие. Я тебе не раз говорила, что нужно тренироваться, если хочешь затыкать собеседника одной фразой.

Кир начинает хохотать, проходит в кухню и седлает стул.

Впитываю в себя его смех. За три года успела забыть то, как он может искренне смеяться.

— Ты бабулю позвала?

Кир следит за мной потемневшим взглядом, и я непроизвольно начинаю ерзать на стуле.

— Катюш, – на плече появляется рука и слегка трясет меня, – куда улетела?

— А, – встряхиваюсь, – это не бабушка. Я ей не звонила.

— Ну ладно, сами посидите тут, а я пошла переоденусь. Надоели костюмы.

Она скрывается, оставляя нас с Киром наедине.

Молчим. Каждый в своих мыслях. Но я чувствую на лбу прожигающий взгляд карих глаз.

— Хватит меня сверлить взглядом, Кир, – поднимаю глаза, и точно, встречаю его взгляд.

Воеводин откидывается на стуле и складывает руки на груди.

— Пытаюсь понять, – медленно произносит он.

Затаиваю дыхание.

— Что?

— Если бы не собаки, ты бы так же прыгнула ко мне в руки? – задумчиво постукивает по подбородку. – Хотя нет, не так спросил. Если бы это был не я, ты бы так же прыгнула ему в руки?

Прищуриваюсь.

— Что ты имеешь в виду?

Кир пожимает плечами. Облокачивается на стол и оказывается слишком близко.

Наш глаза на расстоянии нескольких сантиметров, и я ощущаю на своей коже его теплое дыхание.

— Ну если это был бы какой-нибудь Коняев, или Арс, а не я.

Тоже подаюсь вперед и чуть ли не касаюсь его носом.

— Пытаешься меня задеть, Кир?

Вздергивает бровь, и я замечаю, как уголки его губ дергаются.

— Зачем бы мне это делать, Кать?

Хмыкаю.

— Надо же, ты не забыл мое нормальное имя.